И я действительно был спокоен. До начала боя. Если до него я был раздражен отношением Коги к кендо и своим соперникам, то после начала… даже не так. Еще до команды судьи на начало боя я почувствовал воздействие на себя магии. Сонливость, вялость, апатия… и жжение под лопаткой, где расположена защитная татуировка. У меня на спине две татуировки невидимые для глаза обычного человека – одна против ментального воздействия, другая против физического. Они не смогут защитить от чего-то серьезного, но заклинания среднего и средне-высокого уровня для меня не проблема. И не только заклинания – огнестрельное оружие, к примеру, тоже. Долго под пулями я стоять не смогу, но уж пару автоматных магазинов в упор выдержу. Проблема моя была в том, что магическое воздействие, направленное на меня в тот момент, было явно выше среднего уровня. Татуировка еще как-то справлялась, но эффект уже начал проходить сквозь защиту. Самое пакостное то, что она не выдержит до начала боя. Или падет сразу после. Для меня это не было проблемой. Для адептов Воли маги – вообще не сильно большая проблема, а вот у предыдущих соперников Коги шансов оказать хоть какое-то сопротивление особо и не было. Что меня реально выбесило.
– Хаджимэ! – дал отмашку судья.
Защита пала, но моя Воля была сильней, и когда Кога приблизился, уже замахнувшись мечом, я нанес всего один удар. Быстрый и мощный горизонтальный в корпус, отчего противник отлетел обратно на свою позицию, где, свалившись на ринг, и замер.
– Ямэ! – остановил бой судья.
Секунда, другая, и вот он машет руками, стоя на колене рядом с Когой. Ничего, насмерть я не бил, не отморозок, поди, так что отделается отбитыми внутренностями и парой сломанных ребер.
В одной из гостиниц Токио на просторной кровати лежал бледный подросток, окруженный рунными кругами, парящими прямо в воздухе. Рядом на стуле сидел хмурый отец парня, к которому подошел пожилой мужчина.
– Ну как он? – спросил подошедший.
– Жить будет. Окава явно не собирался бить насмерть. Узнал, что хотел?
– И да, и нет. Он точно не использует артефакты, так что нас это более не волнует, но вот что именно дает ему такую скорость и силу, мы не узнали.
– Знаешь, отец, – повернулся к нему сидящий мужчина, – если ты когда-нибудь, решишь вновь поиграть с одним из Великих родов, действуй сам, а детей не трогай. Иначе, клянусь богами, я точно встану на сторону твоего брата, и ты попрощаешься с постом главы рода.
Я стал двукратным чемпионом летнего национального турнира по кендо. Зимний национальный был не так популярен и обычно выносился за скобки. Как и остальные достижения, типа – региональных, префектурных и так далее турниров. Двукратным чемпионом последний раз стал старший брат Изуро Хару, которого я сегодня победил, и сделал это он пять лет назад. Последний трёхкратный чемпион получил свои титулы лет двадцать назад. Надеюсь, я смогу повторить тот результат.
После победы объявились репортеры, жаждущие получить интервью у чемпиона. Так-то я не против, но фото- и видеокамеры меня напрягали, так как я не был подготовлен и знать не знал, как выгляжу со стороны. Впрочем, уже дома я прочитал пару журналов и посмотрел на себя на экране телевизора, и знаете, я не склонен к самолюбованию, но мне понравилось. Достойный молодой человек, и пафоса ровно столько, сколько нужно. Я определенно крут.
В качестве награды от Сумирэ-тян я получил ее всю. Около года мы с ней встречаемся, и лишь сейчас я дорвался до самого сокровенного.
Ямада-сэнсэй выполнил мою просьбу и не лез с расспросами, хотя тот мой завершающий удар явно отличался по силе и скорости, что я использую обычно. Наедине он тоже ко мне не лез, лишь один раз затронул эту тему, упомянув, что дома я должен ему все рассказать. Дома, так дома. Когда мы вернулись в свой город, пара дней каникул у нас еще оставалась, так что я не стал тянуть кота за хвост и в тот же вечер навестил старика у него дома. В очередной раз отметив уют и спокойствие его додзё.
– Итак, – устроился напротив меня за столиком Ямада-сэнсэй, – не будем ходить вокруг да около. Ты явно сильней, чем хочешь казаться, но скрываешь это. Почему? И как это соотносится с твоим заявлением об отсутствии у тебя таланта?
– Я должен сразу предупредить вас, сэнсэй, сказанное мной сейчас должно остаться между нами.
– Само собой, – отмахнулся он.
– Потому что вам сначала не поверят, – продолжал я, – а если начнут верить, то вы тихо-мирно исчезнете.
– Даже так? – усмехнулся старик.
Он, похоже, просто не верит мне. Видимо, возраст играет свою роль. Что ж… Вытянув вперед левую руку, я достал из пространственного кармана свою катану. Ямада-сэнсэй даже не дернулся, но брови у него взлетели очень высоко.
