И только сейчас ей захотелось расплакаться. Она смотрела на голубые стены льда прямо перед собой вот уже несколько часов – сколько именно, она сказать не могла, потеряв счет времени в этой синеватой разновидности Сумеречного мира. Эдме изучала каждую трещинку, какой бы крохотной она ни была, и постепенно ей стало казаться, что она знает этот лед лучше своего собственного тела. Она видела застрявшие во льду пузырьки воздуха; некоторые были ближе к поверхности, другие дальше. Они расходились во все стороны, похожие на галактики на ясном ночном небе, только на самом деле они не были звездами, а лед не был небом. Вода постепенно застывала и снова превращалась в лед. Трещинки понемногу расходились в стороны, но ей это не поможет. Нужно ведь карабкаться вверх, а не вбок. Вверх, вверх, до самого неба, к Фаолану.
– Ну что там, Гвиннет еще не вернулась? – спросила Эдме.
Прошел уже день с того, как улетела сова, и обычно она бы могла быстро преодолеть такое расстояние, но с щенком передвигаться сложнее. Единственное, чему можно было порадоваться, так это тому, что стало немного теплее, и волки могли спать рядом с расщелиной, не опасаясь, что замерзнут. Но с теплом пришли и новые заботы. Если лед в расщелине будет таять быстрее, не станет ли от этого хуже Эдме? Она цеплялась за выступ когтями, но он становился все более скользким… Фаолан не мог вынести даже мысль о том, что могло бы случиться тогда.
– Ты нашла еще трещины? – спросила Мхайри, склоняясь над обрывом.
– Не волнуйтесь, я ищу, – отозвалась Эдме.
Ей не хотелось, чтобы друзья узнали о ее отчаянии. Тогда они сдадутся и решат оставить ее, а она не готова умирать в одиночестве, в отличие от Сарк. Да, у нее есть что вспомнить, но воспоминаний этих еще недостаточно для целой жизни. Пока недостаточно!
И в это мгновение ветер донес до них далекий, глубокий и звучный вой, который услышала даже Эдме.
Свистун!
– СВИСТУН! НЕ МОГУ ПОВЕРИТЬ! КАК ТЫ НАС нашел?
– С помощью поющих камней.
– Тех, что лежат возле Кровавого Дозора?
– Тех самых. Один из них перевернуло землетрясением, но от этого он стал еще звучнее, чем прежде.
«Как и твой голос», – подумал Фаолан.
И в самом деле, когда Свистун говорил, его голос звучал иначе, из него полностью исчезли грубый хрип и свист. Но вой его оставался таким же чарующим, и, пожалуй, даже стал глубже, богаче.
– Эдме провалилась в расщелину, – поспешил сообщить новости Фаолан. – Сейчас она пытается выбраться, опираясь на трещины во льду, но… – голос его дрогнул, в нем послышалось отчаяние. – Не знаю… Нам кажется, она устала. Она давно уже ничего не говорит, даже не отвечает нам.
Фаолан подошел к краю расщелины.
– Эдме, ты отдыхаешь, правда?
Ответа не было.
– Эдме? Догадайся, кто пришел! Это Свистун! Сейчас мы что-нибудь придумаем.
– Смотрите! – крикнула Дэрли. – Смотрите! Это Гвиннет! Она вернулась.
Все, вытянув шеи, устремили взоры в небо. По ледяному полю бежала тень совы с распростертыми крыльями. В когтях сова что-то держала.
– Великий Люпус, она несет щенка! – воскликнул Фаолан. – А где же Банджа?
– Волки не летают. Ну, разве что очень маленькие, – отозвалась Гвиннет, опускаясь между волков. – Познакомьтесь, это Моди. К вечеру сюда доберется и ее мама.
Эдме услышала в голосе Фаолана нотки надежды и почувствовала, как в ней пробуждаются силы. Она вдруг поняла, что все время, пока прижималась к ледяной стене, вися над уходящей в темноту пропастью, больше всего боялась не того, что упадет, а отчаяния Фаолана. Совсем недавно он говорил так, как будто из его костей понемногу вытекал костный мозг.
– У меня есть идея, – на этот раз бодро начал он. – Когда придет Банджа, надеюсь, ее можно будет осуществить.
– Какая идея, Фаолан? – спросила Эдме.
Это были ее первые слова за многие часы.
– Ах, Эдме, – заметно обрадовался он. – Эдме, мы тебя вытащим.
– Как, Фаолан?
– Когда придет Банджа, нас будет пятеро. Мы сможем ухватиться друг за друга и сделать Великую Цепь волков, – провыл он преисполненным надежды голосом.
Мхайри и Дэрли настороженно переглянулись. Не святотатство ли это? Разве можно говорить о Великой Цепи таким тоном? Да еще делать ее подобие из волков? Ведь Великая Цепь – основа всех законов и правил поведения клановых волков страны Далеко-Далеко. А Фаолан – глодатель! Кому, как не ему, лучше знать, что такое Великая Цепь и как ее нужно почитать!
В качестве первого задания глодателю поручали изобразить на кости Великую Цепь в нисходящем порядке, начиная с Люпуса:
