Номер Риббонса располагался на втором этаже. Поднявшись по короткой лестнице, я попал в грязный, тускло освещенный коридор. Табличка с номером была прибита гвоздем прямо над дверным глазком. Возле ручки виднелись следы взлома. Кто-то явно пытался вскрыть врезной замок при помощи отвертки и грубой физической силы. Первым не выдержало натиска деревянное полотно, за ним поддался и стальной засов. Все ломается, главное – поднажать. Я отступил на шаг.
Полиция не имеет привычки взламывать замки отверткой. Если копы, явившиеся с обыском, не застают жильца дома, в девяти случаях из десяти они открывают дверь ключом, позаимствованным у соседей или домовладельца. Если ключа нет, используют отмычку. И только исчерпав все возможности мирно проникнуть в жилище, копы или зовут на подмогу пожарных, или вышибают дверь. Но они идут на это в самом крайнем случае, да и картина в результате получается совсем другая. Нет, здесь явно работала не полиция. Но кто же меня опередил?
Я оглядел коридор. Взламывать замок отверткой – занятие шумное. Соседи наверняка что-то слышали, хотя вряд ли вмешались. Из-за двери напротив доносился звук включенного телевизора. Сегодня соседи не вызывают полицию. И не спешат друг к другу на выручку.
Я вытащил пистолет Гримальди, проверил глушитель и осторожно толкнул дверь левой ногой. Она распахнулась с отвратительным скрежетом – словно ногтем провели по школьной доске. Я остановился на пороге. Одна комната, ванная, кухня. Перед старым цветным телевизором – раскладушка. От вертикальных решеток на окнах на полу лежали длинные тени. Я заглянул в стенной шкаф и в холодильник.
Пусто.
Я убрал пистолет и закрыл за собой дверь.
Риббонс оказался аккуратистом. Я ожидал увидеть ворох смятых газет, груду коробок из-под пиццы и батарею пивных жестянок, но ошибся. В норе было чисто, как в тюремной камере. Голые стены; небольшой черный чемодан фирмы «Самсонит»; постельное белье сложено в изножье раскладушки; возле двери – завязанные пакеты с мусором. В помещении пахло моющими средствами, как будто здесь совсем недавно устроили генеральную уборку.
Я начал осматривать вещи. Сорвал с раскладушки простыни. Вытащил из комода ящики. Обшарил кухню. Рядом с холодильником стояла электрическая плитка, в раковине лежали сковородка, ложка, вилка и нож. В мусорном ведре валялись две пустые банки из-под лапши с курицей. Я проверил каждый кухонный ящик. Чисто. Из кухни прошел в ванную. На умывальнике стояла коробка с бритвенными лезвиями, но самой бритвы, как и крема для бритья, не было. В душевой кабине лежал кусок мыла в упаковке. Под умывальником я нашел бутыль моющего средства и пару рулонов туалетной бумаги. В углу зеркала, между стеклом и рамой, были вставлены фотография пожилой темнокожей женщины – мать Риббонса? – и визитная карточка агента по продаже недвижимости с выведенным синими чернилами телефонным номером. Я вытащил. На обороте было написано:
Наркоманы – виртуозы по устройству тайников. Существуют особые магазины, где продаются всякие прибамбасы для наркоманов: банки с двойным дном, внешне неотличимые от обычных емкостей для сыпучих продуктов, или тюбики с кремом для бритья с потайным отделением для кокаина. Номер в мотеле открывает для изобретательного нарка массу возможностей. Зелье можно спрятать за холодильником. Под лотком для овощей. В бачке унитаза. В светильнике под потолком. Мысленно следуя по этому списку, я обыскал все углы. Потом вернулся в комнату и принялся за чемодан Риббонса. Я не стал утруждать себя разгадыванием шифра замка. Просто положил чемодан на раскладушку и растягивал молнию до тех пор, пока она не треснула.
В чемодане лежал дешевенький кольт тридцать восьмого калибра. Старая модель, матово-черного цвета, со спиленным зубом курка. Их еще называют «пистолетами под подушку». Спиленный зуб не цепляется за наволочку, так что можно спать, не опасаясь, что во сне случайно вышибешь себе мозги. Рукоятка была обмотана двойным слоем клейкой ленты. За оружием явно не ухаживали – кое-где проступила ржавчина. Регистрационный номер если и был, то не оставил по себе следов. Я проверил барабан – шесть патронов на месте – и выбросил бесполезные медяшки в помойное ведро. Рядом с пистолетом лежал увесистый черный цилиндр – в обхвате с банку газировки, но вдвое длиннее, с четырьмя отверстиями на концах: три с одной стороны и одно с другой. Я узнал этот предмет.
Супрессор для «узи».
Глушитель – понятие условное. Никакое оружие не стреляет бесшумно: газы, которые, расширяясь, выталкивают пулю, на выходе из ствола ломают звуковой барьер. Супрессор охлаждает и абсорбирует часть этих газов, поэтому выстрел сопровождается менее громким звуком. Впрочем, даже с хорошим супрессором – вопреки тому, что показывают в кино, – не получишь эффекта бесшумности, когда звук выстрела больше напоминает удар плеткой или шлепок. Назначение супрессора не в том, чтобы не поднимать лишнего шума при стрельбе. Им пользуются, чтобы поберечь уши стреляющего.
