- Можно. Ты не думай, Рай – это не вечное треньканье на арфе. Рай таков, каким ты хочешь его видеть. Что для тебя райская жизнь, так тебе здесь и будет. Любишь есть, пить и спарринговать – будет тебе вечный стол с веселыми собутыльниками. Любишь возлежать в сени струй и стихи сочинять – будет тебе любая атмосфера, какая захочешь. Любишь книжки читать и кино смотреть – к твоим услугам все произведения всех миров.
- А если я какой-нибудь Чикатило, и для меня райская жизнь – людей потрошить?
- Ты что, дурак? – вздернула брови Стефания. – Думаешь, такой тип сможет попасть в Рай?
- А, ну да, точно. Но все равно. Что если я хочу семьдесят две гурии?
- Получишь. Почему нет?
- А где их тут возьмут?
- Это Рай, дурачок. В чем проблема-то? Делай что хочешь, хоть розы себе в задницу пихай.
- Ну… чтобы ублажать одного праведника, какие-то семьдесят две девушки будут вечно… ну…
- Ты точно дурак. Не слышал такое слово «виртуальность»?
- То есть они не настоящие будут, что ли?!
- Для тебя – настоящие.
- А-а-а…
- А чего такой разочарованный вид? Ты чего ожидал-то? Да, Рай – это в значительной степени солипсизм. Как иначе можно каждому обеспечить идеал в точности таким, каким он его представляет? Но тут можно жить и обычно, как на Земле, только… без тревог и хлопот. Как вот эта тетка живет. Но это будет уже не идеал – потому что люди сами по себе не идеальны. Даже в Раю. Здесь нет объективных проблем – войн, голода, болезней, преступности... Но люди, даже праведники – все равно люди, а не сиропные зомби. Споры, ссоры и свары бывают даже здесь. Да и скучно было бы совсем-то уж гладко… Тут это, кстати, и без того главная проблема – скука. Жизнь, полностью лишенная невзгод, рано или поздно приедается.
- А если я люблю путешествовать? – продолжал допытываться Данилюк. – Если я не хочу сидеть в Раю?
- Меня видишь? Это мой случай и есть.
- В смысле?
- Я так начинала. При жизни мне попутешествовать не довелось...
- При жизни?.. – удивился Данилюк. – Ты что, была человеком?..
- Мы все были людьми, тупица. Ангелы не размножаются.
- Так ты же не ангел.
- Я падший ангел, - процедила сквозь зубы Стефания. – Падший. Думаешь, откуда мы беремся, такие красивые? Я тоже когда-то была человеком… не так уж и давно, кстати. Родилась в 1952 году, в крохотном городишке Атескаль, Мексика. В 1953 умерла. Поскольку младенцы безгрешны – попала в Рай без задержек, автоматом. Провела там лет двадцать, взрослея с естественной скоростью, а потом захотела повидать мир и подала заявку на должность. Сдала экзамены, принесла клятву, получила ангельские крылья. Но их долго не проносила – облажалась, совершила большую глупость и вот… сменила их на рога. Теперь живу в общаге и пашу, как проклятая.
Данилюк неловко погладил Стефанию по голове – такой расстроенный у нее стал вид.
- Эй, я не раскисла! – возмущенно глянула чертовка. – У меня все нормально. Я ненавижу всех и каждого, но это нормально.
- Ну да, ты же демон, - понимающе кивнул Данилюк. – А много вообще в Аду таких, как ты? Бывших ангелов?
- Да хватает... Не все справляются с ответственностью, понимаешь? Особенно те, что попали в Рай младенцами. Они же безгрешны только потому, что не успели нагрешить – а вот вырасти из них может все, что угодно. Как из меня.
- Но это ведь не все черти такие? – уточнил Данилюк. – Не все раньше были ангелами?
- Конечно, не все. Не настолько часто у ангелов сгорают крылья, чтобы все наши общаги набить чертями. Но вообще граждане Ада делятся на три типа. Адскорожденные рождаются сразу демонами. Через посредство оплодотворителей обычно. Смертнорожденные раньше были смертными. Это те грешники, которые... прижились, скажем так. Вписались в обстановку. Ну а третий тип – это вот я. Падшие ангелы.
- А граждане Рая? Тоже на три типа?
- На два. Смертнорожденные и богомысли.
- Богомысли?.. – не понял Данилюк.
- Ну да, это сотворенные... подуманные непосредственно Богом.
- Надо же. А падших... эм... поднявшихся демонов среди ангелов нет?
- Есть, но их можно не учитывать. Слишком мало таких, понимаешь? В пределах статистической погрешности.
- Прямо настолько редко?
- Ну запачкаться-то легче, чем отмыться.
Данилюк достал смартфон и стал разыскивать жену Збышека, Еву. Дело затягивалось – у нее, похоже, не было постоянного адреса, как у свекрови. Думая о ней все сосредоточеннее, стараясь воспринять волны ее души, Данилюк рассеянно спросил:
- А кто такие оплодотворители?
- Что?.. – переспросила Стефания, срывая с растущей из облака яблони мандарин.
- Ну ты сказала, что адскорожденные демоны рождаются через посредство оплодотворителей. Это как?
- А-а... Ну, оплодотворители – это такие специальные демоны, которые крадут у смертных сперму. Потом ее доставляют в Ад, обрабатывают демоническими эманациями и выращивают из нее новых демонов. Типа гомункулов.
- А естественным образом вы не размножаетесь?
- Размножаемся, но с трудом и редко. Мы же все-таки полуматериальные. Отчасти духи. Полные духи, как вот ты, не размножаются вообще. А полуматериальные вроде нас в принципе могут иногда размножаться, но случается это очень нечасто...
