- Да помер уж года три как, - пожала плечами госпожа Колобкова. – Он и так почти десять лет прожил – нормальные хомяки столько не живут.
- Мы яму [цензура] рыть, - мрачно сказал один из близнецов.
- Вадик!.. – ахнула мать, давая сыну подзатыльник. – Закопали мы Рикардо, да. В лесочке. А этот тоже старенький уже – его Олечка на последнем курсе завела. Пыталась с собой в Кению забрать, но что-то там со справками не получилось, так что она его нам оставила.
- Ну правильно, я же так люблю хуймяков, - поджал губы Колобков. – Обожаю просто, жить без них не могу. Спасибо доченьке, порадовала папульку.
- Ладно, не гунди, - одернула его жена. – Этот хоть не кусается.
На цокольный этаж тоже вела лестница, только в конце ее была запертая дверь. Нашаривая в кармане ключ, Колобков виновато сказал:
- Ты извини, Фанька, что я их вот так держу, но... как иначе-то? Нельзя же им по дому бродить. У нас тут уже сто раз были... случаи всякие.
- Мы это еще хорошо, что так уединенно живем, без соседей! – пожаловалась его жена. – Знаете, сколько нам от них неприятностей?!
- Я их уже даже и прогнать пытался – так они не уходят, - признался Колобков. – Полицию вызывать – жалко... полицию.
- А я тебе предлагала наших подключить, пап, - сказала Светлана. – Давай, я расскажу шефу, обсудим... он поможет!
- Да не, Светулик, не надо... – замялся Колобков. – Ну его...
Дверь наконец открылась – натужно, прямо-таки неохотно. Данилюк с любопытством заглянул внутрь, хотя из-за спин толпящихся впереди видно было не так уж и много.
Цокольный этаж по сути оказался подвалом. Но действительно очень просторным, со всеми возможными удобствами. Тут тоже были и плазма на стене, и камин, и пушистый ковер. Имелся совмещенный санузел, в дальнем конце стояли три кровати, вдоль стен тянулись полки с книгами, а на столе громоздились всякие вещи.
На полу тоже хватало мусора. Старые игрушки, засохшие растения, пустые баночки и флакончики, безделушки и сувениры. Данилюк заметил даже айфон – причем прямо из экрана рос крохотный клубничный кустик.
Хотя в первую очередь внимание привлекали, конечно, обитатели подвала. Три очень странно выглядящих старика.
Все принадлежали к разным расам. Один – европеоид, рослый, толстый, с роскошной седой бородищей, одетый в мантию-балахон и островерхий колпак. Второй – монголоид, худой, лысый, очень морщинистый, с седыми усами, одетый в сложную систему одежд с кучей карманов. Третий – негроид, кудрявый, татуированный, с неплохими для своего возраста мышцами, одетый в одну только набедренную повязку.
- Вот они, мои подопечные, - сказала Данилюку Стефания. – Каспар, Бальтазар и Мельхиор. Слышал, небось?
- Хм... вроде бы где-то слышал... – задумался Данилюк. – Знакомые имена... мультик, что ли, был такой?..
- Насчет мультика не знаю, но не удивлюсь. Они – Три Волхва. Довольно известны в узких кругах. Когда-то я была их ангелом-хранителем... потом они меня призвали, заставив явиться в свою башню во плоти... потом мне сожгли крылья... а их все равно оставили на моем попечении. Хотя так не положено было, вообще-то.
- Ничего себе.
- И не говори, - мрачно вздохнула Стефания. – Всю жизнь мне испоганили.
Сразу стало видно, что семейство Колобковых предпочитает с этими стариками больше необходимого не общаться. За исключением разве что Светланы все они сгрудились в дверях, стараясь поддерживать дистанцию.
Стефания же прошлась по подвалу, пристально рассматривая каждую деталь обстановки. Старики, кажется, вовсе не заметили ее появления – как вели степенную беседу, так и продолжали вести. Каспар достал из-под кровати кувшин с молоком и принялся зачем-то лить его себе на живот... Данилюк уставился на это с удивлением, а вот остальные – как на что-то совершенно нормальное.
- Что ты делаешь? – спросил у Каспара Бальтазар.
- Разве ты сам не видишь? – ответил тот. – Провожу эксперимент.
- Ты хочешь разгадать загадку молока? – осведомился Мельхиор.
- Да... или нет?.. Мы разве ее еще не разгадали?
- Я не помню.
- И я.
- А на меня вообще не смотрите.
Под внимательными взглядами других стариков Каспар наклонил кувшин еще сильнее и радостно воскликнул:
- Я понял! Теперь я понял!
- Наконец-то! – проворчал Бальтазар. – В кои-то веки ты что-то понял, старый дурак!
- Я не старый! Я... понял! Смотрите, если изменить угол наклона кувшина, молоко начинает течь быстрее!
- В самом деле! – изумленно ахнул Мельхиор. – Как же мы раньше не замечали?!
- О, гениальность именно в том и состоит, чтобы увидеть простую идею, которую до тебя никто не замечал, - скромно ответил Каспар.
- Это всего лишь наблюдение простых законов природы! – заявил Бальтазар. – Какая польза от твоего открытия, скажи мне! Скажи немедленно!
- От него очень большая польза! – обиделся Каспар. – Посмотри! Чем сильнее я наклоняю кувшин, тем быстрее течет молоко...
- Ты это уже говорил!
- Да, скажи что-нибудь новое!
- ...И чем быстрее оно течет, тем больше лужа на полу! А чем больше лужа, тем больше у нас молока!
Бальтазар и Мельхиор задумались над этой интересной мыслью, а потом умудренно закивали.
