- Ну... это же из буддизма что-то, нет?.. – почесал в затылке Данилюк. – Я слышал где-то…
- Да нет, не буддист. Я… а фиг его знает. В юности коммунистом был, потом... потом никем, наверное. Особо не задумывался, работал много.
- А кем вы работали?
- А что, по мне не видно? – хмыкнул Черкасский. – Ментом я работал. С семьдесят восьмого по девяносто девятый служил, панимашь, в органах, криминальный отдел, капитан. А потом возле Казанского попал под раздачу... ну меня и того. Громкое было дело... слышал, может?
- Не, не слышал...
- Ну еще бы, ты тогда еще школьником был...
- Да не, я вообще не москвич.
- А, понаехавший. Ну бывает.
- Да я не... ладно. И как это вообще у вас получилось?
- Что?
- Ну... бодхисатвой стать. Как ими становятся?
- За всех не скажу, - затянулся в последний раз Черкасский. Окурок вспыхнул и рассыпался искрящейся пылью. – Но вот возьми меня. В жизни мне не нужно было ничего. Машина, мебель, шмотки… плевать я на них хотел. Спортом заниматься лень. Книжки читать скучно. Я даже не бухал – не хотелось. Питался одними сосисками с макаронами. После работы просто лежал, смотрел в потолок и размышлял о всякой фигне. Как Обломов. С точки зрения классиков я был лишним человеком и вел бесцельное существование. А с точки зрения буддизма я освобожден от страстей и близок к просветлению... Такая вот фигня, старичок.
- Да ладно, - усомнился Данилюк. – И что, этого достаточно?
- Ну правда, я еще работу свою любил, - добавил Черкасский. – Горячо. Нравилось, панимашь, порядок наводить. Поэтому, может быть, и остался в таком вот виде. Такой типа астральный мент.
- А как это у вас вообще было? Вас кто-то назначил... за вами приходили?..
- Да нет, - поморщился милиционер. – Это не так происходит. У нас, в Сумраке, с этим попроще. Думаешь, голодных духов кто-нибудь приговаривает стать такими вот? Сами превращаются, паскуды. Так и у меня было. Просто как-то изнутри понимание пришло – вот это мое, буду это делать.
- И вы не против были?
- Так я ж тебе говорю – это не сверху откуда-то назначение. Это призвание твое... типа. Если б я против был, ничего б и не случилось, панимашь. Я первое время и не задумывался особо – просто как при жизни порядок наводил, так и после смерти продолжил... Это уж потом поговорил с прошаренными людьми... духами, они мне и растолковали, что я теперь типа бодхисатва. Такие дела, старичок.
Черкасский поднялся со скамейки, вздохнул и сказал:
- Но ты явно не бодхисатва, раз болтаешься без определенных занятий. Ты – ошибка в системе. Косяк.
- И что мне делать теперь?
- Вот что, старичок, - хлопнул Данилюка по плечу милиционер. – Я тебя поставлю на учет. Если кто снова будет наезжать – обращайся. Этот район – он мой, я тут на сигналы быстро реагирую. Слышу далеко, езжу быстро. Но вот эти все дела с миграцией – они не по моей части. Я даже не знаю, как там оно – на том свете. Никогда не бывал. Зато знаю, кто тебе поможет.
- Кто? – заинтересовался Данилюк.
- Известно кто. Специалисты. Проводники. Про ангелов смерти слышал? Туда, на тот свет, многие идут своим ходом. Но многих провожают. И вот мой тебе совет – найди такого провожатого и попроси помочь. Он если сам и не проведет, так по крайней мере скажет, куда обратиться. Понял?
- Чего ж не понять...
Милиционер приложил два пальца к околышу фуражки и уселся на мотоцикл. Данилюк мог поклясться, что еще секунду назад его тут не было, но теперь он стоял рядом – тоже устаревшей модели, явно еще советского производства, с треснувшей рамой. Однако при этом выглядел он каким-то удивительно надежным – словно бывалый боевой конь, много лет возивший своего человека.
- Кстати! – вспомнил милиционер. – Еще есть такой вариант. Можешь наведаться в парк Горького и подождать Корабль Умерших. Он каждый год там появляется в конце мая, возит духов на тот свет. Не помню точную дату, но вроде уже должен быть.
- Блин! Так я же его только сегодня видел! – выпучил глаза Данилюк.
- А чего ж не зашел?
- Да я ж не знал!
- Ну... тогда жди до следующего года. Или все-таки вылавливай ангела смерти.
- Спасибо, буду вылавливать... а как его вылавливать?
- Да известно как. Жди, пока кто-нибудь умрет.
Черкасский кивнул Данилюку, надавил на газ и поехал по аллее. Потом свернул вправо, спустился по набережной, пронесся по реке и поднялся в ночное небо. Данилюк проводил его взглядом и неторопливо зашагал в противоположную сторону.
Искать ангела смерти.
Стать свидетелем чьей-то смерти не так-то легко. За двадцать восемь прожитых лет Данилюк видел одну-единственную – собственную. И ту, можно сказать, прозевал – слишком уж быстро и внезапно все произошло.
Просто ходить хвостом за каким-нибудь дедом подряхлее, конечно, не вариант. Слишком надолго может затянуться. Да и противно как-то.
Автокатастрофы, несчастные случаи и насильственные смерти происходят непредсказуемо. Это только герои комиксов всегда оказываются в нужное время в нужном месте.
Хорошим вариантом была бы смертная казнь, но в России высшую меру наказания давно отменили. Не в Беларусь же ехать.
