Вошел Данилюк не через главные двери. Большие врата Вокзала Душ выходят на огромную площадь с противоположной стороны. А здесь просто служебный вход.
Данилюк прошел по узкому коридору, поднялся на свой этаж, поздоровался с коллегами и принялся разбирать бумаги. Работу ему поручили несложную, но монотонную. Он получал данные о новоприбывших, проверял их на наличие ошибок, заполнял документы и отправлял в архив.
Проку в этом никакого – просто в Чистилище балом правит бюрократия. На каждый чих своя бумажка.
Правда, клиенты обо всем этом и знать не знают. С документами возятся исключительно клерки. Канцелярские крысы вроде Данилюка.
Целые легионы канцелярских крыс.
Разумеется, здесь, как и во всех загробных мирах, бытие определяется сознанием. Точнее, коллективным бессознательным. В мире духов нет никакой нужды в дверях, столах, бумагах, компьютерах и прочих материальных атрибутах. Но умершие подсознательно считали это неотъемлемой частью существования – и все было так.
Начальство в работу клерков не вмешивалось. Ничего не указывало, не распоряжалось. Пока все шло своим чередом, никто никого не трогал.
Даже через полгода Данилюк не знал, кто руководит Городом. Есть ли вообще в нем какое-то верховное начальство? Может, Чистилище – это просто филиал Рая, и управляется из того же центра?
Он знал только, что в самом центре Чистилища находится земной рай. Такой элитный квартал на вершине горы. Там живут праведники, которые работают в Чистилище на постоянной основе. Они в любой момент могут переехать в Рай, но не переезжают.
- Алекса! – окликнул Данилюка Збышек. – Ты такую знаешь – Феодосия Некрасова?
- Прабабка моя, а что? – рассеянно ответил Данилюк, листая дело некоего Уинта Уилсона.
- Да ничего, приехала она до тебя. На пятой платформе встречай.
- Правда?! – встрепенулся Данилюк. – Ого! Я отойду?..
Збышек неопределенно кивнул, снова зарываясь в компьютер.
Здесь, в регистрационном бюро, никто никуда не торопился, и отлучались все спокойно. Худшее, что может случиться из-за отсутствия Данилюка – несколько дел поступят в архив немного позже.
Их там все равно никто не читает.
Быстрым шагом Данилюк прошел по служебным коридорам и вышел в зал прибытия. Вот здесь пространства было – ого! Потолок исчезал в заоблачной выси, стены уходили в бесконечность, а вместить зал мог, наверное, миллион человек.
Порой и приходилось.
Над головами, прямо в воздухе, висело громадное табло, как в аэропорту. Там то и дело сменялись имена – такой-то вылетел, такой-то прибыл, такой-то задерживается. То и дело кто-то спускался с платформ – длинных полос, уходящих в безбрежный свет или бушующее пламя. Очень многие попадают в Чистилище не прямиком из мира живых, а через распределитель – райский или адский.
Новоприбывших обычно встречали друзья и родственники. В Чистилище есть удобный сервис – уведомление о прибытии близких. Для этого нужно составить список тех, о смерти кого тебе интересно узнать, и когда они действительно умрут, тебе сразу сообщат.
Правда, у системы есть и недостатки. Например, многие ждут зря. Не факт, что после смерти близкого ты с ним увидишься. Потому что ты-то вот в Чистилище, а он запросто может попасть пониже или повыше. Или вообще куда-нибудь в совершенно другое место, если креста на нем не было.
С Раем и Адом еще ладно – там всякие дни посещения предусмотрены, можно навестить, позвонить... да-да, даже такие сервисы есть в загробном мире! А что делать с теми, кто затерялся в Лимбо или гамает в какой-нибудь Аркадиане? Непросто все, в общем.
Далее – многие люди подписываются на уведомления о смерти не только близких. Это не запрещено, при желании можно внести в свой уведомительный список хоть все население планеты, но в результате смерть какой-нибудь суперзвезды означает настоящий аврал. Встречать валят сотнями тысяч.
Что с этим делать, непонятно.
Данилюк бросил взгляд на одну из дальних платформ. Утопающую во мраке и совершенно пустую. На той стороне – Загробье, Черный Город. Оттуда гости в Чистилище являются не так чтобы очень часто, но тоже случается.
Но сейчас Данилюк ждал гостей не оттуда. По платформе номер пять семенила старушка в платочке и вышагивал невысокий старик в фетровой шляпе.
- Дедушка!.. – невольно выкрикнул Данилюк.
- Вырос-то как, внучек! – хохотнул дед, сгребая его в охапку. – Здоровый кабан!
Баба Феня дождалась, пока он его отпустит, и клюнула правнука в обе щеки. В отличие от деда, Данилюк помнил ее смутно. Маленькому Алеше было неполных шесть лет, когда прабабка отошла в мир иной. В памяти остался только добрый голос, всегда приветливая улыбка и пирожки с повидлом, которые баба Феня пекла просто божественно.
Оба старичка сейчас слегка мерцали – морщины появлялись и снова разглаживались, волосы седели и снова темнели. Внешность духов формируется не только их самосознанием, но и памятью окружающих. Данилюк помнил деда и прабабку старыми, так что сейчас те выглядели старыми – но сами-то они давно скинули с плеч груз прожитых лет.
