В 1385 в результате междинастического брака образуется Польско-Литовский союз, закрепленный в «Кревской унии» (зафиксируем для себя эту дату и отложим от нее 100-летний отрезок времени…).
Тем временем в Польше начался резкий рост числа «избранных» — которых к тому стали гнать из Европы. В XV в. их стало уже около 100 тысяч, в 1648 г. — 300 тыс. человек. По переписи 1765 года иудеи составляли уже 10 % населения Польши. «Имея столь солидную демографическую базу, они освоили все профессии, монополизируя некоторые из них, и самоорганизуются в некоторое подобие государства в государстве. Эта организация приобретает в 16 веке окончательные формы, так что с этого времени Польша на века становится главным мировым центром иудаизма» — пишет{34} «еврейский» историк Леон Поляков.[94]
Занимаясь ростовщичеством, иудеи фактически монополизировали экспорт пшеницы, леса, мехов и кожи, становились управляющими хозяйств шляхты — т. е. господами над миллионами польских, литовских и русских крестьян. Крестьянских и военных специальностей в списке их профессий не числись (каиниты и манихеи так же презирали землю). Зато они стали фактическими владельцами деревень с полями, лугами и крепостными крестьянами, получили право арендовать православные церкви, занимали крупные государственные посты и получали на откуп сбор налогов и таможенные сборы.
Экономика Польши и её народ не могли долго выдержать такое количество «избранных». По сути, христиане попали под двойной гнёт — «надстройки» в виде шляхты и иудеев, сплоченных собственными религиозными догмами и не имеющих никаких моральных ограничений по отношению к «неизбранным».
Упадок монархии и государственного управления происходит в то время, когда польским «избранным» были дарованы их важнейшие привилегии, включая учреждение «Комитета Четырех стран» («Ваад Араба Арцот») — органа иудейского управления Польши, где они начали доминировать в экономической жизни. Сами иудеи позже назвали этот время «Золотым веком еврейства»…
К тому времени вся Польша оказалась разделена на территориальные кагалы («ваады», комитеты), подчинившие все местные общины без исключения. «Ваады» начали играть ведущую роль в Польше с 1519 г. Центральная власть из 30 главных раввинов составили совет верховного кагала или «Ваад Четырех Земель Польской Короны» — это и парламент, и правительство, и суд в одном лице, заседавшее на ярмарке в Люблине.[95]
По сути, «всепольский кагал» воспроизводил схему «коллективного бека Хазарии» — когда при номинальном короле (сегодня — президенте) управляет «олигархия избранных», не имеющих никаких моральных ограничений. Позже эту абсолютно антихристианскую схему внук одного раввина лукаво закамуфлировал под «научным термином “капитализм”» — говоря про некий «исторический закон» и «обязательную стадию развития общества». Но разве это не был шаг назад — в тот «закон», который Иисус Христос уже давно «исполнил»?
Четкую характеристику «Вааду четырех стран» стран дал упомянутый нами выше историк Л. Поляков: «Современники не без основания сравнивали его с Синедрионом в Иерусалиме. Никогда евреи не пользовались в Европе столь широкой автономией».[96] Ваад, или «польский Синедрион», стал религиозным и политическим центром тогдашнего Мирового «еврейства», начав смешение понятий вероисповедания и национальности. Отсюда шли законы, постановления и советы. Отсюда же осуществлялся и контроль не только над иудеями Европы, но также и Азии, и Африки. Согласно «еврейскому» историку Г. Грецу, даже всегда заносчивые иерусалимские иудеи в 1705 году обращались за советом и за указаниями к польским раввинам.[97] Например, спрашивали совета: оставлять ли в Талмуде листы белыми, где хула на Иисуса Христа, или печатать глумление над Ним. Что подтверждает и французский историк Флавиан Бренье.[98]
Венцом скрытого управления «ваада» в 1569 стало заключения политико-валютного союза между Польшей и Литвой в форме т. н. «Люблинской унии» (по месту заседания «центрального ваада»). Оба государства объединялись в одно — Речь Посполитую{35} — с общим королем, общим сеймом, единой внешней политикой и единой монетной системой, однако обе части сохраняли свою администрацию, казну, войско и суды. Т. е. в рамках «местечковой глобализации» была произведена «либерализация валютной системы и торговли».
