Всё это Демид слышал и раньше, но находясь в Элгороде, далеко от границ страны, не встречая марийцев в лицо, смутно верил в эти рассказы. Жители ближайших к границе деревень опасались божественного драконьего существа. Многие признавались, что по ночам слышат его рев, а иногда, в туманах над Маранией можно рассмотреть, как поблескивают его глаза.
- Хочешь сказать, что мою сестру, - с трудом выговаривая слова, произнес Демид, - просто отдали на съедение этому зверю?
- Я… Простите, Ваше Величество. – Солдат опустил голову и виновато спрятал глаза.
Демид глубоко вдохнул. Дышалось с трудом. Он практически не различал ничего перед глазами, а звуки слились в неприятный звон. Его преследовали образы Сусанны, любимой сестренки, что он не смог уберечь от опасности. Стоя возле оврага, куда она скатилась перед смертью, Демид видел ее искаженное от боли и ужаса лицо, ее переполненные страхом глаза, ее последние вздохи. Он зажмурился, но даже тогда видения не оставили в покое. В голове слышался тонкий жалобный голосок сестры, твердивший «За что?», «Ты не помог мне», «Ты обещал». Демид резко открыл глаза, но голос сестры эхом разлетелся по лесу.
- Демид, - обратился к нему Август.
Демид оторвался от мыслей. Взяв всю волю в кулак, он заставил себя, отдать последние приказы солдатам спокойным голосом и хладнокровием. Август, его рыцари, охрана, все, кто был в этот момент вокруг Демида, видели в нем лишь усталость и печаль из-за потери сестры. Внутри же Демида пропитали яды безнадежности, ярости и скорби. Порой горечь подкатывала к самому горлу и душила, Демид теребил ворот доспехов и откашливался. Боль сжимала сердце в предсмертных муках, тело Демида покрывалось ознобом, а ноги едва не подкашивались от изнеможения. Только злость, вонзившаяся в плоть стальным прутом, была ему опорой. Отец всегда говорил ему быть сильным, что на его жизненном пути будут не малые трудности и разочарования, порой не захочется жить, но он не должен сдаваться. Отец бился до последнего, его не сломила даже смерть и, уходя от них в мир иной, он был полон воли и власти. Король Леопольд – пример для всех и каждого, а Демид – сын своего отца и он выстоит, вопреки всему, назло врагам, как бы трудно ему ни было.
В деревню Демид вернулся ни с кем не разговаривая. Он вошел в дом, где их дожидались Камилла и Евсей. На столе стоял горячий ужин, приготовленными в их честь местными кухарками. Но кусок в горло не лез. Оставив Августа и несколько приближенных рыцарей трапезничать, Демид присел на разбросанные возле печи меховые шкуры неподалеку от Евсея. Напротив, на скамье сидела Камилла – последняя оставшаяся принцесса в их семье.
- Надо было соглашаться на ее брак с кем-нибудь из принцев или королей, - тихо сказал Демид, глядя на сестру, на лице которой играли тени от свечей.
- А я говорила, - не шелохнувшись, шепнула в ответ Камилла.
- Ты много чего говоришь.
- Но ты никогда не слушаешь, - возразила все тем же шепотом Камилла.
- Так что, - задумался Демид, - мне разрешить ваш брак?
Камилла ничего не ответила, лишь повернув голову в сторону Августа, который также был непривычно молчалив в этот вечер.
Демид не сомневался даже сейчас, что одобрение на брак Камиллы и Августа не мог дать без согласия принца Дармии подписать соглашения Аленты. И потому был рад завершить обсуждение этой темы с сестрой.
- Прости, - вдруг обратился к нему Евсей. Демид вышел из раздумий и вопросительно посмотрел на мальчика. – Я, как мужчина, оставшийся за главного без тебя, должен был защитить сестер от разбойников, но я испугался.
Евсей надул губы и едва не заплакал.
- Я подвел тебя, - простонал он. – Я не рыцарь. Я подвел всех.
- Ты рыцарь, - улыбнулся Демид. – Смотри, Камилла ведь жива. И только благодаря тебе. – Его слова не убедили брата, тот продолжал бороться с подступающими слезами. – Евсей, - Демид сжал его руку в своей ладони, - не бывает сражений без жертв, но свою главную битву мы еще не проиграли.
- Ты не сердишься на меня? – спросил Евсей, потерев глаза.
- Наоборот, я горжусь тобой. Где еще я найду такого отважного младшего брата?
- Такого, как я - нигде, - выдохнул Евсей.
Камилла усмехнулась.
- Иди спать, Евсей, - велела она. - Уже поздно.
- Но я хочу побыть с Демидом, - возразил мальчик.
- Ты всю обратную дорогу домой будешь рядом с ним.
Евсей посмотрел на Демида, ища поддержки. Он кивнул, подтверждая слова Камиллы. Успокоившись и удостоверившись в обещаниях, Евсей послушно ушел к няне. И словно выжидая конца разговора, к ним подошел Август. Он присел на скамью рядом с Камиллой, невесомо касаясь ее руки пальцами.
- Я не смогу вернуться с вами в Аленту, - сказал Август. – Разговоры о нападении, должно быть, уже до Ривгорода дошли. Я должен уладить нарастающую тревогу в стране.
- Конечно, мы понимаем, - отозвался Демид, поднимаясь на ноги. Сказал, как и всегда, спокойно и бодро, но все понимали – союзника Аленте в ближайшее время не видать. Камилла, вдобавок ко всему, опечалилась отложенной помолвкой.
- Милая, - обратился к ней Август, но Камилла обиженно отвернулась.