— И ты… ты бы… ты бы мог на мне жениться? Или хотя бы увезти меня отсюда? Ты бы мог? — она вскинула взгляд. Бран молчал. Сидел, как громом пораженный.
— Ты бы мог?! — повторила девушка.
— Я никогда об этом не думал, — сознался Бран. — Хотя нет, думал, конечно. Но я не знал, что ты… Я не верил, что ты этого захочешь.
— Я этого хочу, — Улла смотрела ему в глаза. — Очень хочу. Больше всего на свете. Помоги мне! Забери меня отсюда! Помоги, прошу тебя! Увези меня, пожалуйста! — она скользнула к нему и снова обняла за шею. Бран молчал, потому что не знал, что говорить. Улла ткнулась лбом ему в плечо. Он тихо попросил:
— Улла, погоди. Послушай…
— Помоги, — прошептала она. — Ты не обязан жениться, просто… я не могу тут быть. Больше не могу. Возьми меня отсюда.
— Детка моя, послушай же.
— Нет… нет, ничего не говори. Я боюсь… того, что ты можешь сказать. Пожалуйста. Ну, что тебе стоит! Ты же свободный. Ты сильный. Ты можешь! Просто помоги мне! Клянусь, я больше ничего у тебя не попрошу. Давай просто уедем, куда-нибудь далеко. А потом, если ты захочешь, я… я уйду.
— Я не хочу, чтоб ты уходила.
— Ну, тогда не уйду. Тогда сделаю, как ты скажешь. Захочешь, чтобы я была тебе женой, я буду. Я работящая. Я не белоручка, правда! Спроси людей, они скажут. Я все умею. А не захочешь, будем так жить, пока не… пока я тебе не надоем.
— Господи… Улла, что ты такое говоришь!
— Не сердись! Не сердись, я больше не буду. Ну, пожалуйста. Только забери меня, прошу…
— Милая, не плачь. Не плачь, ну, что ты. Что ты, а? Успокойся, ладно? Успокойся и послушай. Мы не можем уехать сейчас. Это не самое подходящее время, надо мыслить здраво. Мой отец еще не вернулся. Если мы сбежим, а он воротится — что с ним будет? Ну, сама подумай! Я не могу такого сделать. Нужно подождать. Давай подождем его, а потом вместе всё решим. Ладно? Хорошо? Ну, скажи мне, хорошо?
Улла медленно сняла руки с его шеи.
— Рассердилась? — Бран попытался заглянуть ей в лицо. Она молчала. Смотрела перед собой. Казалась окаменевшей.
Бран очень растерялся. Положил ей руку на плечо.
— Родная, — выговорил он, — я вовсе не пытаюсь от тебя отделаться. Поверь мне, вовсе нет. Но серьезные дела так не решают. Мне нужно время. Мы не можем вот так все бросить и уехать! Прошу тебя, успокойся, чего ты? Посмотри на меня… Улла? Да что с тобой такое?
Она молчала, опустив ресницы. Потянула на себя попону, двигаясь медленно, словно во сне. Блеск исчез из глаз, и они стали тусклыми. Бран взял ее за руку, но она освободилась, отодвинулась к стенке, легла, накрывшись покрывалом. Бран пытался говорил с ней, но она не повернулась. Под конец он рассердился, лег, в сердцах отворотившись от нее. Долго лежал без сна, прислушиваясь к ее дыханию, гадая, не плачет ли. Сам не заметил, как уснул.
Когда он проснулся, ее уже рядом не было.
Весь следующий день Улла была, словно чужая. Вела себя так, будто они вообще не были знакомы. Когда Бран подходил, глядела сквозь него, не понимала его простых вопросов, не разговаривала с ним. Вокруг все время были люди, и Бран никак не мог остаться с девушкой наедине. Он целый день промучился, пытаясь с ней поговорить, но этого так и не удалось.
Ночью он не сомкнул глаз, ходил взад и вперед по кузнице и гадал, что такое вдруг с ней приключилось. Иногда уверялся, что конунг действительно хочет выдать ее замуж, и тогда холодел от ужаса, замирал, сжимая кулаки. Потом сам себя разубеждал — и опять начинал метаться по тесному сараю. У него было чувство, что его поймали в ловушку. Он не представлял, что делать, что предпринять, не понимал, что происходит. Почему она не хочет его видеть?!
К утру он сделался, будто сумасшедший: волосы растрепались, и глаза лихорадочно блестели. Он вышел из кузницы, твердо решив: будь, что будет, а сегодня он с ней встретится.
Но решить оказалось легче, чем сделать.
Он нашел Уллу в доме, и опять вокруг было полно женщин. Бран опасался к ней открыто подойти, а она… она совсем не обращала на него внимания. Улла выглядела грустной и подавленной, молча делала свою работу, иногда вдруг замирала, останавливалась, уронив руки и глядя в одну точку. Кусая губы, Бран следил за ней.
К обеду он дошел до полного отчаяния. Выскочив из конунгова дома, помчался к Сигурду. Прошло с полчаса, прежде чем ему удалось отыскать Раннвейг.
Девочка вышла из курятника, неся в переднике яйца. Бран налетел на нее, она подскочила, взвизгнула и сердито произнесла:
— Ты чего? Спятил, что ль, на людей бросаешься!
— Извини, если напугал.
Раннвейг испытующе глядела на него.
— Чего это с тобой? — осведомилась она. — Ты заболел? На тебе лица нет. Случилось чего?
— Не знаю, — Бран облизал губы. — Я… вот чего. Слушай, мне нужна твоя помощь.
— Да-а? — темные глаза Раннвейг вспыхнули любопытством. — Какая?
— Мне надо увидеть Уллу.
— А ты чего, ее не видел?
— Видел, но она со мной не разговаривает.
Раннвейг нахмурилась:
— Поругались?
— Может быть, не знаю, похоже на то. Так поможешь? Нам обязательно нужно поговорить.
— Ну, так скажи ей.
— Не могу. Я пытался, но она не хочет меня видеть.
