Бран смотрел, еще не понимая, не желая понимать. Уллина рука медленно скользнула, на мгновенье задержалась между ног, поднялась… Пальцы казались черными от крови. Кровь плеснула из девушки и полилась на шкуру. Протяжный вопль пригнул Брана к полу, вопль, переходящий в вой: звериный, страшный вой волчицы возле логова с погибшими детенышами.
Он ощутил, как каждый волос на теле становится дыбом, перестал дышать, глаза остановились. Уллин крик превратился в истерический плач.
Трясясь, стуча зубами, Бран подполз к ней, обхватил ее голову, прижал к своей груди и принялся качать. Она не реагировала, тело сделалось как камень. Она безостановочно рыдала, а Бран молчал. Едва дышал, до крови кусая губы.
Стук в дверь. Он подскочил и, ощетинившись как волк, прикрыл собою Уллу. Стук повторился, дверь сильно затрясли, кто-то что-то заорал. Улла взвизгнула и вцепилась Брану в руку.
Снова стук, громче, нетерпеливее. Улла ухватила Брана за одежду, перестала плакать, лишь скулила.
— Кто там?! — крикнул Бран.
— Открой! — крикнули снаружи. Сильные руки рванули дверь.
— Оставьте нас в покое! — обнимая Уллу, ответил Бран. — Чего вам надо? Убирайтесь!
В дверь забарабанили кулаками и ногами. Улла снова взвизгнула, спрятав лицо у Брана на груди.
— Мы вам ничего не сделали! — в отчаяньи крикнул он. — Мы ни в чем не виноваты! Не трогайте нас!
— Открывай! — был ответ. В дверь ударили чем-то тяжелым, раздался треск, из-под потолочных балок посыпалась труха. Улла опять тихонько заскулила. Бран в исступленье заорал:
— Сволочи! Вы нас не возьмете, слышите?! Вы больше не тронете ее! Вам ее не получить!
Одной рукой он обнял Уллу, другой выхватил из костра горящую головню.
— Я тут все спалю! — завопил Бран. — Мы лучше сгорим, но не дадимся! Мы не дадимся, слышите?! Вы нас живыми не возьмете!
Улла, трясясь, вжималась в Брана.
— Не бойся, — выговорил он. — Они больше нас не тронут. Я тебя им не отдам.
Снаружи послышалась возня, сердитый крик — и виноватое бурчание в ответ. Миг тишины, и знакомый голос возле двери:
— Бран, ты здесь? Открой, сделай милость, это я, Эйвинд!
— Эйвинд? — пробормотал Бран.
— Слышишь? Открой, не бойся, мы помочь хотим! Пожалуйста!
— Эйвинд, ты?
— Это я! Открой, пойдем к нам! Отец велел вас забрать, вам нельзя тут быть. Слышишь, Бран?
— Слы… слышу, — Бран бросил головню в костер. — Это Эйвинд, — сказал он Улле. — Не бойся, это твой брат. Давай ему откроем, хорошо?
Она, казалось, не понимала, руки намертво вцепились в Бранову одежду, и ему пришлось силой оторвать ее от себя. Застонав, она скорчилась на соломе, из растрепанных волос дико глядел огромный глаз. Бран накрыл ее плащом.
— Отвори, сделай милость! — снова крикнул Эйвинд. Проворно, как испуганный зверек, Улла метнулась в угол. Сжалась там, заслоняя голову руками.
— Родная, не бойся, это Эйвинд… — начал было Бран, но замолчал. Он видел: она не понимает. Она глядела, точно загнанное животное.
— Сейчас. Я сейчас, — бросившись к двери, он отодвинул полено.
За дверью стоял Эйвинд, а с ним еще десяток человек, все с оружием и с факелами.
— Жива? — только и спросил Эйвинд. Бран кивнул. Эйвинд перешагнул порог, но Бран остановил:
— Погоди, не заходи. Сейчас, — он вернулся к Улле. Она дико взвизгнула, дернулась, будто хотела убежать.
— Это я… это я, — Бран снова укутал ее в плащ. — Не бойся. Эйвинд пришел. Я скажу ему, пускай войдет, ладно?
Вздрагивая, она смотрела из-за спутанных волос. Бран обхватил ее руками.
— Иди сюда, Эйвинд. Остальные пусть не входят.
Эйвинд возник из темноты, и Улла завизжала и так рванулась, что Бран еле удержал ее, с силой притиснув к себе. Эйвинд замер. С тихим стоном Улла сунула голову под плащ, наружу виднелись лишь трясущиеся руки.
Эйвинд присел на корточки, где и стоял.
— Что с ней? — спросил он.
— Испугалась. Надо подождать, нам ее так не унести.
— Холодно, замерзнет.
— Подбрось поленьев. Там, у стены.
Эйвинд встал, и Улла дернулась. Сильнее вжалась в Брана, прерывисто дыша.
— Она меня не узнает? — тихо выговорил Эйвинд.
— Пройдет, ничего.
От порога вдруг раздались шум и возня. Стукнула дверь.
— Я же сказал, чтоб не входили… — начал Бран — и замолчал.
Из темноты к очагу шагнул Сигурд. Поглядев на Брана, присел рядом.
— Птаха моя, — он протянул руку. Широкая ладонь коснулась Уллиных волос, и девушка перестала вздрагивать. Сигурд погладил ее по голове.
— Ну, што, доченька? — его голос звучал ласково, спокойно. — Што ты? Пойдем домой? Тут холодно, ночь уже, пойдем-ка. Иди сюда… вот так. Ах, доча ты моя…
Не поднимая лица, Улла потянулась к Сигурду, и он принял ее, будто младенца, запахнув полами плаща. Она совсем исчезла у него в руках. Темная встрепанная головка прижалась к его широкой груди, и Улла вдруг бурно, громко разрыдалась.
