Есть мне, вдруг как-то расхотелось. Я лениво потыкал деревянной вилкой в тарелку, задумался. Да, странный старик, крайне непонятная, необычная и запутанная ситуация складывается. Что-то мне всё это не нравится. Чувствую какой-то подвох. Надо отсюда как можно быстрее выбираться и сматываться. Но куда и когда? Вон по телевизору показывают мою фотографию, диктор бодро вещает о том, что на мою поимку мобилизована Национальная Гвардия, прочёсываются леса, везде на дорогах стоят кордоны полиции, проверяются все уезжающие из штата машины, осматриваются поезда. Ну, уж о самолётах можно и вообще не говорить. За мою голову назначено довольно крупное вознаграждение. Вот такие дела.
Что же делать, что же делать!? Придётся всё-таки на время остаться здесь, переждать все эти облавы и проверки. В конце концов, до бесконечности не может же длиться охота на меня! Скоро все успокоятся, и всё утихнет и забудется. Меня неизбежно должны прекратить так активно искать. Наступят совсем иные времена, конечно же, появятся другие положительные и отрицательные герои. Так было всегда, и будет повторяться из века в век.
— О чём задумался, отрок? — спросил старик, наливая полные рюмки самогона.
— Ни о чём и обо всём.
— Не грусти! Эх, казак! Атаманом будешь!
— Что?!
— А то! За наше неожиданное знакомство! Держи голову выше, вон какие яства на столе. Ты закусывай, закусывай! Оцени грибочки. А капуста какая замечательная! Хрустящая, в меру солёная, с перчиком, да на нерафинированном подсолнечном масле. То, что надо!
— Скажи, а откуда в этом доме все удобства, ну, я имею в виду свет, газ и воду? От цивилизации твоя усадьба удалена на значительное расстояние. Как я понял, ты ведёшь уединённый, почти отшельнический образ жизни.
— Вот именно, почти, — улыбнулся старик. — Ответ очень прост. Вода из скважины. Газ баллонный. Электричество вырабатывает генератор, который находится в пристройке. Я периодически езжу в город, пополняю запасы топлива, газа, нужных мне вещей и продуктов. Ну не дикарь же я какой-то, чтобы жить полным отшельником. На этом участке при таком климате виноградные, чайные, кофейные и табачные плантации не вырастишь.
— Не понял?!
— Знаешь, я, вообще-то, большой любитель посидеть вечером у камина, послушать Бетховена, Шопена, Чайковского или Моцарта, выкурить хорошую сигару, выпить пару чашек кофе под изысканный коньяк. О, как я обожаю эти маленькие человеческие радости! Из них состоит наша жизнь.
— Ничего себе маленькие! — весело рассмеялся я. — А какие же тогда радости большие в твоём понимании?
— О, их столько в этом мире! — мечтательно произнёс старик. — А женщины, а сауны, а русские и турецкие бани, а классные машины, а ипподромы и казино, а яхты, а хороший массаж, возможно даже эротический, а море, а гейзеры и вулканы, а фиорды, а горы, а звёзды, ну и очень многое-многое другое.
— Ты знаешь, а мне было бы достаточно так называемых маленьких радостей. О, как я мечтаю о таком доме, саде, о беззаботном покое и тишине, — грустно произнёс я.
— Возможно, ты и прав.
— Конечно, прав.
— О, покой… — Леший усмехнулся и печально посмотрел в серое окно.
— За него.
— Согласен.
Мы выпили, закусили, помолчали, задумались каждый о своём. Между тем за окном стало смеркаться. Небо неожиданно окрасилось в багровый цвет. Свет заходящего солнца с трудом пробивался сквозь неизвестно откуда появившиеся довольно густые облака. Слегка похолодало. Да, север есть север, даже летом. Леший зажёг камин. Пламя стало торопливо и жадно пожирать дрова. В зале воцарились тепло и уют.
— Да, красный заход явно не к добру, — обеспокоено произнёс старик, задумчиво и тяжело глядя в окно. — Ну, чему быть, того не миновать. Посмотрим, что сулит нам эта ночь.
— Это ты о чём и к чему? — я очень подозрительно взглянул на Лешего и тоже забеспокоился.
— Чуть позже поймёшь, — буркнул старик. — Но ничего, ничего! Не будем унывать и предаваться грустным мыслям. А давай врежем по коньячку? Он у меня выдержанный, французский, очень неплохой. Ты куришь?
— Да иногда себе это позволяю, когда сильно нервничаю или напиваюсь, — напряжённо произнёс я.
— Так как ты насчёт коньяка и сигар? Мы вроде бы пока не напились, нервничаем не сильно, но я думаю, что закурить и употребить чудный напиток в такой приятный вечер можно.
— И это после самогона?
— Ничего, ничего, мой юный друг, — усмехнулся старик. — Сейчас отведаем фруктов, выпьем по чашечке кофе, ликвидируем с их помощью удивительный, трепетно живущий в организме вкус великолепного домашнего напитка, но, увы, неуместного рядом с предугадываемым совсем иным вкусом превосходного коньяка, и всё будет в ажуре.
— О, как образно и вычурно! — восхитился я. — Ну что же, согласен полностью.
— Ну и славно.
