Я, молча и скорбно, постоял над стариком, и вдруг меня неожиданно посетила одна странная, крайне невероятная и даже крамольная мысль. Если я такой особенный и на меня в настоящее время абсолютно не оказывают никакого влияния парапсихическое воздействие пришельцев, то, возможно, я способен на что-то большее, чем пассивная оборона от пси-волн! А почему бы и нет? Следует развивать свои способности, данные мне Богом или, возможно, пока гипотетической, но, вероятно всё-таки существующей на самом деле Высшей Силой Вселенной! А если попробовать для начала оживить Лешего? Чем чёрт не шутит! Но как это сделать?
Так, так, так… Каким же таким образом я смог противостоять и противодействовать довольно мощному пси-воздействию инопланетян? Ну, ну! Они концентрировались, напрягались и направляли в меня парапсихические импульсы. Что они собою представляет? Сконцентрированный волевой удар. Желание подавить процессы, протекающие в мозгу противника, затушить или погасить их, подчинить его себе, лишить воли. Примерно так.
Когда пожарный направляет из шланга струю с пеной или водой на очаг возгорания, то он всеми фибрами своей души желает погасить огонь. Пожарный движет шлангом, определяет, куда и как наиболее эффективно нужно его направлять. Пожарный — это руководитель, вождь, организатор, диктатор, лидер. Вот его воля. Вот его стремления. Вот его желания. Струя — это исполнительница желаний. Это поток энергии, которая гасит и охлаждает любую другую, самую агрессивную энергию! Ну, ну, ну! Я, кажется, всё понял! Вперёд, Призрак! Смелее! Дерзай! Не отступай и не сдавайся!
Я, испытывая какую-то необыкновенную лёгкость и уверенность внутри себя, вытащил Лешего из-под завала, водрузил его тело на свои плечи, перенёс на край поляны и аккуратно положил на неё, склонился над стариком, на мгновение замер, сосредоточился, а потом напрягся и пустил мысленно-волевой импульс в голову Лешего. Ничего не произошло. Я досадливо крякнул, помотал головой, снова вперил свой пристальный взгляд в Лешего, но на этот раз я немного отошёл в сторону и направил свою энергию не в его голову, а как бы во всё тело. Снова ничего не произошло. Чёрт возьми! Что-то я делаю неправильно и не так. В чём же моя ошибка? Ну, думай, Призрак, думай!
Так, так, так… И что же я делаю не так! В чём моя ошибка?! Ну, ну, ну… Я решил расслабиться. Походил по поляне, с удовольствием посмотрел в умиротворенное сапфировое небо, которое потяжелело в предчувствии неумолимо приближающегося вечера, зачем-то потряс ногами и руками, глубоко вдохнул и выдохнул ещё слегка горький воздух, повертел головой, а потом совершенно спокойно, без суеты и особого напряжения послал в сторону Лешего мощный энергетический импульс. При этом я, вдруг, представив перед собой благостную картину весны, бурного таяния снега, сладостного возрождения природы, набухания почек и почему-то возбуждённого мартовского кота.
И чудо свершилось! Сила, как всегда, таилась в покое! Раскрылись передо мною все потаённые доселе чертоги моего сознания. Посмотрел я весело на невыносимо синее и чуть туманное предосеннее небо. И стало так благостно на душе, и понял я тайную суть ранее непонятных мне строения и движений материи и энергии, что являлось в принципе одним и тем же, и вздохнул я с огромным облегчением и с чувством полностью исполненного долга. О, как всё просто в этом мире и, очевидно, в миллиардах иных Миров! Так всё просто! Кто бы знал!
— Привет, Призрак, — раздался бодрый голос Лешего. — Извини, что-то неожиданно сморило меня, видимо переборщил с самогоном. Права Барбара, пить надо меньше.
— Да, это истина на все времена, — усмехнулся я. — Но если беспрекословно следовать бесспорным истинам, которым нет числа, то зачем тогда жить на свете? Жизнь — это вечный спор и отрицание вроде бы самых истинных истин, в результате чего, в конце концов, рождается её величество правда.
— Хорошо сказано, но несколько заумно, — пробормотал старик. — Где мы находимся, что происходит? Бардак какой-то вокруг. Голова у меня тяжёлая. Ничего не пойму.
— Напоминаю. Битва гигантов, их гибель, ураган, замутнение неба и мозгов. Вам это ничего не напоминает, сударь?
— О, Боже, где наши пленники!?
— Восстанавливаются в очередной раз. Я их только что расстрелял из автомата.
— Что!?
— То, что слышал, — ухмыльнулся я. — Надоело всех в чём-то убеждать, унижаться, уговаривать, юлить и пресмыкаться. Говорят, что действие всегда вызывает противодействие. Ерунда! Жёсткое, мощное, решительное и бескомпромиссное действие никогда не вызывает достойного противодействия. Все эти упомянутые мною выше псевдонаучные рассуждения являются сладкой манной кашей для всяких дурачков, но не для истинных воинов и героев.
— Призрак, в тебе что-то изменилось! Постой, постой! Ты — это ты, или кто-то иной?!
— Нет, это не я. На самом деле я дядя, который приехал к тебе в гости из Пензы!
— Неплохой город. Я там был влюблён и беспечен.
— Прекрасные чувства. Мне бы так. Но, увы, судьба мира в моих руках. Какая уж тут любовь.
— Призрак, ты меня пугаешь!
