— Ну что, земляк, вижу, что ты жив? — я участливо наклонился над Лешим. — Стонешь, значит жив. Да, за сравнительно короткий отрезок времени я испытал такое удивительное и сказочное гостеприимство с твоей стороны, что выть и биться головой о стену хочется! Что происходит? Надеюсь, этот налётчик и есть то самое неожиданное и жестокое испытание, о котором ты говорил? Ничего не желаю слышать о цветочках, которые уже распустились, и о ягодках, которые маячат впереди!
— Ну, не желаешь, и не желай, — старик снова тяжело застонал, схватился за грудь, с трудом сел и опёрся спиной о диван. — И всё-таки главные испытания у нас с тобой ещё впереди!
— О, чёрт возьми! — выругался я. — Ну, уж нет! Впереди они у тебя, и только у тебя. Меня уволь. Вот получу заветные документы, оседлаю могучего друга по имени «Харли Дэвидсон» и рвану, беспечный и свободный ездок, куда-нибудь подальше. А ты можешь до бесконечности возиться в своём дерьме. Желаю я тебе всяческих удач и самого крепкого здоровья на свете. Трясись и дальше над этими непонятными чёртовыми ящиками!
— В том-то и дело, что здоровье моё очень скоро закончится. Время, проклятое время, оно всё быстрее и быстрее утекает сквозь пальцы. Как говорил Гораций, «смерть настигает всех, в том числе и тех, кто от неё пытается убежать». Мой бег, увы, подходит к концу, — горько произнёс старик и испытующе посмотрел на меня. — Вот ты. Ощущаешь ли бесповоротное течение времени и хладную мглу, с каждым днём всё более и более сгущающуюся вокруг тебя и внутри тебя?
— Совершенно не ощущаю! Вернее, ранее не ощущал, вплоть до того момента, как зашёл в твой дом. Слушай, не до философских рассуждений мне сейчас, — устало произнёс я. — Приходи в себя, и устроим мы с тобой небольшое совещание. Не нравится мне всё, что за текущие сутки произошло со мной. Ох, как не нравится. Пожалуй, я выпью. Следует в очередной раз расслабиться.
— И мне налей, но перед этим помоги снять этот чёртовый хомут, я задыхаюсь в нём, — буркнул Леший. — Скоро тело моё станет одним сплошным синяком.
— Эх! Неблагодарный! Так называемые чёртовые хомуты и тебе и мне ранее жизнь спасли, — укоризненно вздохнул я, освобождая старика от бронежилета. — Причём тебе уже второй раз.
Я подошёл к поверженному бандиту, перевязку которого заканчивала Барбара, и внимательно посмотрел на него. Да, здоровый тип. Плечи широченные, рост под два метра. Откуда же он взялся? Неужели забрёл к нам случайно? Не верю я в такие случайности. Вон как экипирован, добрый молодец, вернее не добрый, а злой. С какой стати он один бродил по тайге? Вообще-то, отыскать усадьбу Лешего целенаправленно или случайно наткнуться на неё очень не просто. А может быть это один из бойцов Росомахи? Сбежал с поля боя, побрёл, куда глаза глядят, потерялся в темноте и заплутал, а потом по шуму вертолётов, да по последующему ржанию лошадей, да по лаю собак сориентировался на местности и вполне успешно вышел на усадьбу вновь.
— Боже мой, а как же там наши доблестные псы? — обеспокоено спросил я. — Выстрелов не было слышно, пистолет этого бугая без глушителя. Что с собаками, почему они вовремя не подняли тревогу?
— Усыпил он псов, а может быть, и отравил, подонок, сволочь, — горестно вздохнула Барбара. — Выстрелил из леса с подветренной стороны из какой-то бесшумной и маленькой штуковины, вон она на поясе болтается.
— Понятно, парализатор, — я сел на пол и задумался, а потом с надеждой спросил. — Жить этот идиот будет? Почему он вдруг замолчал? Почему никаких признаков жизни не подаёт?
— Ну, куда он денется, гад? Поживёт ещё. Пока только потерял сознание, — раздражённо вздохнула женщина. — Вы умудрились всадить в него пять пуль так, что ни одна из них не попала в жизненно важные органы, артерии или в кости. Две пули застряли в бронежилете, три угодили в ноги и руки, но прошли навылет. Удивительно!
— Дело мастера боится! — гордо произнёс я.
— Так кто вы такой на самом деле? — Барбара очень пристально посмотрела на меня.
— Я же вам сказал. Беспечный ездок, романтик, философ, любитель природы. Ну, ещё я и неплохой стрелок. Служил в армии, в элитных частях.
— А, теперь мне всё понятно, — усмехнулась женщина. — Спасибо за чудесное спасение.
— Не за что, — потупился я. — Но одной устной благодарностью вы не отделаетесь.
— Это как?
— Героев-освободителей следует крепко обнимать и целовать, испытывая необыкновенный душевный подъём, невыносимый экстаз и благоговейный трепет.
— Ну, что же, вы, мой герой, готовы ли трепетать и раствориться в экстазе? — улыбнулась Барбара.
— Конечно! — вскочил я. — Дайте поплотнее запахнуть халат, а то под ним ничего, сдерживающего мой известный орган, нет, и всякое может случиться и произойти помимо моей воли.
— Ещё раз спасибо, мой спаситель, — ласково произнесла женщина, улыбнулась, встала на цыпочки и вдруг глубоко и страстно поцеловала меня прямо в губы.
— Эй, что происходит? — раздался возмущённый голос Лешего со стороны дивана. — Призрак, я тебя предупреждал! Вот сейчас возьму винтовку и…
