Я нерешительно поднялась следом, но Эван тем временем уже сошел с площадки перед бассейном, и мне ничего не оставалось, как пойти за ним к высокой ограде по краю мыса. Он открыл ворота, цыкнул на сунувшегося было вперед Пилота и позвал меня за собой. Пес нервно закружился на месте, но послушался.
Мы начали спускаться по деревянным ступеням, уже разбитым и подгнившим. У меня был соблазн пробраться на пляж раньше, но лестница казалась очень длинной, да к тому же шаткой и ненадежной. Покосившиеся ступени цеплялись за край утеса, покрытые мхом и влагой, а местами напрочь отсутствовали. Я крепко держалась за шатающиеся перила, не отводя взгляда от Эвана, который легко и спокойно шел впереди.
Дойдя до конца, мы ступили на не внушающую доверия насыпь из обломков камней. Взяв меня за руку, Эван помог мне спуститься на островок мокрого песка – единственный вариант пляжа.
Сбросив обувь, мы пошли к воде, обходя скалистые выступы и плиты, покрытые лишайниками, кораллами и крошечными черно-зелеными ракушками. Грохот прибоя пробирал до костей, эхом отзываясь внутри. С каждой волной вода вспенивалась и яростно набрасывалась на камни, отдельными потоками пробираясь по песку, нагоняя крошечных полупрозрачных крабиков, которые спешили закопаться в песок.
– Здесь я ее видел в последний раз, – сказал Эван, остановившись на середине песчаного полумесяца. – Здесь она зашла воду.
Я посмотрела на бухту. Ветер трепал рубашку, играл с волосами, мешая видеть. Пена бурлила, волны разъяренно обрушивались на камни со всех сторон. Эту безграничную силу, настоящее воинственное наступление прибоя я видела со своей террасы. Насколько более пугающим и могущественным выглядел океан вблизи.
– Можешь представить себе силу течения, – громко произнес Эван, перекрикивая грохот. – Тысячи тонн воды, набирающие силу от самого Китая, каждую минуту, днем и ночью разбивающиеся в этой бухте.
Я молча кивнула, откидывая хлещущие по лицу волосы.
– И это еще прилив не начался. Потом пляж полностью скроется под водой. Никакого укрытия здесь нет, и спрятаться негде.
Мне представилась Беатрис, в вечернем платье, в босоножках на высоких каблуках приближающаяся к этой нестихающей буре.
У нее были галлюцинации. Обострение суицидальных наклонностей. Это единственное объяснение.
Если именно так все и произошло.
– Когда я добежал, ее уже не было, – продолжил Эван. – Я все равно поплыл за ней. Но это было невозможно, я сам едва выжил.
– Но все же выжил.
– Просто повезло. На мне были часы, и ремешок зацепился за острый камень, а когда я его отстегнул, то смог, воспользовавшись им как рычагом, поймать волну, которая и вытолкнула меня на берег. – Повернувшись, он указал на выдающуюся в океан скалу у дальнего края бухты: – Видишь край бухты?
Стального цвета волны разбивались об утес с грохотом сотни захлопывающихся дверей, а затем отступали, закручиваясь в адских водоворотах.
– Сюда ее вынесло бы течение. Не утони она сразу, ее тело превратилось бы в лоскуты.
Мне вспомнилась небольшая бухточка на другой стороне, та, где я видела призрачную фигуру и искру, как от светлячка.
– А можно обойти утес и пройти к другой бухте?
– Нет, это невозможно. – Эван повернулся в ту сторону, где зазубренная скала возвышалась над океаном. – Видишь ту гору? Беатрис была ею одержима. Во время галлюцинаций она с ней говорила.
– Я знаю, – ответила я, перекрикивая волны. – Она называла ее Марией. Думаю, она имела в виду Марию Магдалину.
Он бросил на меня вопросительный взгляд.
– В ее книгах по искусству есть скульптура Марии Магдалины в виде старухи, и руки сложены вот так, – объяснила я, соединив пальцы домиком, но не до конца. – Беатрис обвела их в круг. Может, ей казалось, что они были похожи на эту скалу.
– Господи. – Он снова повернулся к ней. – Я знаю эту скульптуру Донателло, она стоит в музее собора во Флоренции, мы провели там медовый месяц. Я сам купил ей эти чертовы книжки, – прошептал Рочестер, и следующие слова прозвучали практически неразличимо: – Я должен был догадаться.
Ледяная вода неожиданно вспенилась, немного не дойдя нам до колен.
– Пора возвращаться? – прокричала я.
– Да, начинается прилив! Идем!
Схватив меня за руку, он быстрым шагом направился к лестнице. Теперь мы шли против ветра, а камни, наполовину погрузившиеся в воду, неустойчиво скользили под ногами, и я с трудом поспевала за ним.
А потом я поскользнулась.
Гладкий плоский камень, еще и накрененный, попался под ногу, и я потеряла равновесие и удерживавшую меня руку. Оступившись и увязнув в песке, я взмахнула руками. Вдруг меня сзади накрыло ледяной водой, а песок заструился из-под ног.
Я оказалась в ловушке, и неведомая сила утаскивала меня прочь. От соли щипало глаза, я ничего не видела и успела наглотаться воды с песком. Замолотила руками, но меня уже кидало из стороны в сторону, дергало и тянуло за руки и волосы. Я продолжала беспомощно барахтаться, борясь одновременно с океаном и с подступившей паникой, чувствуя, как безжалостно и сильно течение.
