– Нет, – призналась я. – Пока нет. Я не могу.
Два телефона зазвонили одновременно.
– Черт, черт, черт! – Он схватил телефон и швырнул его в стену, осколки полетели во все стороны. Обернувшись, Эван яростно взглянул на меня, но я с вызовом посмотрела в ответ.
– Ладно, я понял. – Поднявшись с кровати, Эван широкими шагами пересек комнату и зашел в ванную. Шум воды прекратился. Он появился снова, уже в махровом халате, и кинул второй халат и полотенце на кровать, а потом развернулся и вышел в смежную комнату.
Завернувшись в толстый халат, я наскоро отжала и высушила волосы. Послышался звук, как если б открыли и захлопнули ящик, и в спальне появился Эван с парой толстых черных носков.
Я поднялась.
– Садись, – велел он.
– Зачем?
– Да бога ради! Пожа-а-алуйста, будь добра сесть, черт побери, и пожа-алуйста, надень эти чертовы носки. Потому что у тебя ноги в песке и тебе будет чертовски больно идти босиком до коттеджа.
– Хорошо. – Я села на краешек кровати, держась прямо.
Он опустился на колени и скатал один носок, а потом махнул мне, чтобы я дала ему правую ногу, и я не удержалась от улыбки. Эван надел носок с той же поражающей нежностью, как в тот вечер, когда он, подсадив меня в пикап Гектора, накинул на меня свою куртку. Кажется, это было так давно.
Так же бережно он надел и второй носок.
– Они велики, но других у меня нет.
Носки у пальцев смешно, по-клоунски болтались, но в них было тепло и комфортно.
– Подойдут. – Я встала. В тот же момент резко зазвенел стационарный телефон. Следом завибрировал и мобильный.
Я уже сделала шаг к двери, когда Эван окликнул меня:
– Подожди. Хочу тебя кое о чем попросить.
– О чем? – настороженно поинтересовалась я.
– Поехать со мной на одно мероприятие. Дресс-код вечерний. Это благотворительная встреча, пройдет в Лос-Анджелесе через пару недель, точную дату не помню. Мы полетим туда накануне днем, вернемся через день утром.
Я молча смотрела на него.
– Остановимся в отеле, – добавил он. – В разных номерах.
Пару мгновений я даже вымолвить ничего не могла от изумления, но потом все же сумела спросить:
– Что это? Сбор средств?
– Да, для «Врачей без границ».
– Вот как. Отличная организация, я сама переводила им деньги.
– Да, и я тоже. Но это скорее деловая встреча, там будет венчурный инвестор, который собирается вложить деньги в «Дженовэйшн». Они с женой устраивают это мероприятие.
– Диллон Сароян?
– А ты подготовилась, – криво улыбнулся он.
– Немного. – Я внимательно следила за выражением его лица. – Столкнулась с его сотрудницей на вечеринке с фейерверком. Лилиана Греко. Она приехала поздно и искала тебя. Вы встретились?
– Да, – спокойно ответил он, и на его лице не дрогнул ни один мускул. – Она один из директоров его компании, было мило с ее стороны заехать поздороваться.
– Полагаю, на мероприятии она тоже будет?
– Понятия не имею. Она часто в разъездах.
– Она очень привлекательна.
– Так и есть. Послушай, ты хочешь поехать на эту чертову встречу со мной или нет?
Говоря о Лилиане, Эван ничуть не изменился в лице. Получается, я ошибалась: их с ней ничего не связывало, кроме деловых отношений. Смешно, но меня накрыло облегчение.
– Я не брала с собой вечерних платьев, – только и сказала я.
– Так купи себе платье. Фэрфакс даст тебе кредитную карточку.
– Нет уж. Чтобы ты еще покупал мне вечернее платье?
– Дальше по коридору целый шкаф всякими платьями набит, большинство совершенно новые. Нунци может перешить что-то для тебя.
Меня даже передернуло от этой мысли.
– О нет! Ни за что.
– В таком случае иди в джинсах. Да хоть голой, если хочешь! Просто скажи «да» или «нет». Хотя я предпочел бы, чтобы ты сказала «да».
Меня все еще мучили сомнения. У него не было отношений с Лилианой, а Беатрис сама утонула в том чудовищном течении. Правда ли это?
– Можешь не отвечать прямо сейчас. Просто дай знать.
– Хорошо. То есть я скажу.
– Помочь тебе дойти до коттеджа?
– Нет, я справлюсь.
Шлепая в слишком больших носках по коридору, я остановилась и оглянулась на спальню Беатрис. Спальню, где на стене остался след от портрета – как раз по размеру изрезанного Модильяни.
Слишком много вопросов еще остается без ответов.
Пока я не могу ему доверять.
Подцепив вилкой еще крабового салата, который по-прежнему стоит на подносе у меня на коленях, я мыслями возвращаюсь в тот день в конце апреля.
Девчонка по имени Лили тогда еще жила в картине Амедео Модильяни и висела на стене в моей спальне.
Парнишка в золотых очках еще не приехал сюда, но кругом всегда сновала толпа народу, их голоса разносились по всему дому.
Улыбчивый мужчина по имени Рэймонд тоже постоянно что-то говорил. Он был очень тощим, и когда надевал рубашку поло, торчали кости, и говорил он как кенгуру. Он жил в доме поменьше за гаражом, но если кто-то называл его дворецким, он тут же переставал улыбаться, а кончики ушей у него краснели.
– Управляющий поместьем, приятель, – поправлял он своим кенгуриным голосом.
Помню, как-то я подшутила над ним, положив руку ему между ног, посмотреть, что произойдет, но – ничего не случилось. Он только подмигнул мне:
