Я не отводила глаз от фигуры снаружи: в тусклом наружном свете ее нельзя было четко разглядеть, она выглядела скорее призраком, чем живым существом, стояла, а может, и парила в паре метров от стеклянных дверей.
Фигура за стеклом выглядела одновременно призрачной и измученной, точно загнанное животное. Спутанные льняные волосы змеились по обе стороны дикого бледного лица. На высоком, худом до крайности теле болталась рваная одежда.
Там на самом деле кто-то есть? Или мне все привиделось – опять проделки воспаленного воображения?
Я поставила бокал на стол, а когда снова подняла голову, искаженное отражение моей комнаты заслонило вид за окном, так что теперь в стекле я видела только себя в голубоватом отсвете экрана ноутбука и мерцающем пламени свечи. Мое собственное отражение в этих дверях выглядело таким же призрачным, как и та фигура, что мне мерещилась снаружи.
Медленно я склонила голову набок. Отражение комнаты со стаканом послушно сдвинулось.
И снова появилась она, та прозрачная изнуренная фигура.
На мгновение на отражение моей комнаты наложилась картинка с террасы, будто мы обе оказались в одном и том же месте: призрачная фигура Беатрис Рочестер вместе со мной в коттедже, и в то же время я у стола на террасе рядом с ней.
Голова снова закружилась.
Фигура снаружи перевела взгляд на трепещущий огонек свечи, отгоняющей духов. Я взяла свечу со стола и подняла, показывая ее Беатрис. Ее взгляд поднялся следом.
Находясь в каком-то трансе, я подняла свечу выше, чувствуя, как крошечное пламя освещает мое лицо. Запах ладана многократно усилился.
Фигура снаружи испустила вопль. Точно такой же полный муки вопль, который я иногда слышала ночами и который эхом отдавался в моих снах.
Ледяные щупальца страха вцепились в меня, и я швырнула свечу в дверь.
Осколки хрупкого подсвечника полетели во все стороны, а сама свеча с горящим фитилем покатилась и упала на старый ковер, тут же подпалив его. В прежнем полутрансе я наблюдала, как волокна ткани вспыхнули, превратившись в крошечные пляшущие огоньки. А затем, будто гипнотизер щелкнул пальцами, я бросилась к огню и топтала его, пока не потухло все до последней искорки.
И только потом я снова подняла голову, всматриваясь в темноту.
Призрачная фигура исчезла.
Осколки стекла вперемешку с воском хрустели под ногами, когда я осторожно подошла к дверям и, прижавшись к стеклу, вгляделась в сумерки, ладонями отгораживаясь от отражения комнаты.
Ничего – только осыпающаяся кирпичная терраса с единственным маломощным светильником, которого было явно недостаточно. Ветер неожиданно утих: непонятное явление даже раскачивающимися ветвями теперь не объяснить.
И все-таки было оно или нет?
Действительно ли я видела Беатрис Рочестер, вернувшуюся – или сбежавшую – оттуда, куда она пропала?
Или все-таки призрак?
Или мне все почудилось?
Головокружение теперь будто охватило все тело, мне казалось, что я вот-вот поднимусь над полом и воспарю, как привидение.
Я ухватилась за краешек стола.
Неожиданно чувство невесомости превратилось в тревожную нервозность. Я вздрагивала от любого шороха и, случись что, наверняка бы подпрыгнула. Перед глазами промелькнула ярко-оранжевая комета.
А потом мигрень обрушилась на меня со всей силы. Визуальная мигрень – море неоновых всполохов, сообщений из космоса: «Тревога, тревога!»
О чем они предупреждали?
Нашарив телефон, сквозь вспышки огненных кругов и других узоров я все же сумела набрать номер.
Он ответил после третьего гудка:
– Джейн? Что случилось?
Дышать получалось с трудом, я не могла вымолвить ни слова.
– Джейн? Скажи что-нибудь. – На заднем фоне слышалась болтовня, музыка. Он был в ресторане – или на вечеринке. – Господи, Джейн, что случилось?
– Я видела ее, – наконец заставила себя произнести я.
– Кого?
– Беатрис. Она была здесь.
– Где? Ты сама где?
– Здесь. В коттедже. Она была снаружи, у дверей.
– Джейн…
Мигрень оказалась очень сильной, меня трясло, казалось, дрожал каждый нерв в теле. Перед глазами вспыхивали узоры и сообщения, становясь все ярче и больше. «Тревога! Тревога!»
– Она была здесь. Выглядела совершенно дикой и безумной и, может, не совсем живой. Может, она была… чем-то иным.
– Ты нездорова? Я тебя не понимаю.
На заднем плане раздался женский смех, заглушая музыку. Мелодичный такой смех. «Неужели ты опять в своем телефоне?» – спросил такой же мелодичный голос.
Так он с ней.
– Джейн?
Собственный голос казался мне очень далеким.
– Ты должен мне поверить. Она была здесь, я ее видела. Я бросила в нее свечу, и она исчезла.
– Послушай меня. Какая-то бессмыслица. Ты спала и проснулась?
После короткой вибрации связь пропала.
Черт, черт, черт!
В ушах зашумело, точно от крылышек роя насекомых. Вот как сходят с ума, подумалось мне. Вот каково это – чувствовать, что сходишь с ума. Телефон выпал из ослабевших пальцев, а я рухнула на кровать, отдавшись во власть мигрени, вспышкам ярких цветов и надписей, позволив инопланетянам транслировать свои непонятные сообщения.
