Я опустилась в белый шезлонг, где так часто отдыхала Беатрис, глядя на бухту, на зазубренную скалу, напоминавшую сложенные в молитве руки. Марию Магдалину работы Донателло. А тот портрет Модильяни в башне, весь изрезанный? Мне показалось, это что-то личное – будто тот, кто в злобе уничтожил портрет, хотел на самом деле убить девушку на нем.
Или девушку, похожую на портрет. Как Лилиана.
Что, если… что, если шрам Лилианы не от укуса животного? И не от вампира. А от чего-то ужасающего, что и представить нельзя.
– Ты совсем чокнутая, Беатрис.
Я помню. Девчонка по имени Лили сказала мне это в тот день в конце апреля. Она плела паутину, которая вылетала из ее сложенных губ, придавливая меня к месту.
– Он запрет тебя в какой-нибудь клинике, Беатрис.
А потом она рассмеялась звенящим смехом, и паутина разорвалась.
И тогда это случилась.
Вскочив со своего шезлонга, я прыгнула.
Я была гепардом, и передо мной была добыча. Девица по имени Лили. Я схватила ее когтями: девчонка взвыла, начала дергаться, лягать меня задней лапой. Она была напуганным животным. Она визжала и, став от страха сильнее, вырвалась и бросилась к двери.
Я снова прыгнула, выпустив когти, и вцепилась ей в грудь. А потом, крепко удерживая ее, обнажила свои клыки гепарда и впилась в ее кожу, в мягкое место, где шея переходила в плечо, и она забилась, точно птица со сломанным крылом, издавая звук, как загнанный койотами кролик. Я лишь глубже вонзила клыки, рот наполнился вкусом соли и молодых листиков шпината – вкусом ее крови. Кровь лилась у меня изо рта, стекая ей на грудь и на пол, а я так и держала ее, пока она не перестала биться у меня в руках и не обвисла без сил.
А потом появился он. Мой тюремщик. Схватил меня за волосы, и я подняла голову, но не выпустила свою добычу.
Тогда его рука схватила меня под подбородком за шею и сжала, отрезая воздух, и я испугалась, что не смогу дышать. Я позволила девчонке упасть на пол и силилась вдохнуть, но он все выдавливал остатки воздуха из меня, а я была очень напугана.
Потом в комнату зашел Рэймонд и пронзительно завопил. Тогда мой тюремщик ослабил хватку, но по-прежнему крепко держал меня. Я видела, как девчонка неподвижно лежит на полу, вся в крови, а Рэймонд скачет вокруг, точно кенгуру. Комната заполнилась и другими людьми, все они говорили в свои мобильные телефоны или опускались на колени у моей добычи.
Мой тюремщик вывел меня из комнаты, но вел себя уже спокойнее и говорил мягче, как с ребенком.
– Все в порядке, Беат. Успокойся, все будет хорошо.
– Как она спустилась? – спросила я, хотя было очень сложно заставить себя говорить. Будто его рука все еще сдавливала мое горло.
– Она приехала по работе, Беат. Пришла обсудить сделку, у нас была деловая встреча в зале.
Я должна была показать, что поверила, что он смог меня одурачить, иначе он снова схватит меня за горло и я не смогу дышать.
Я подняла к нему голову и заставила себя улыбнуться.
Его лицо почернело от ужаса, и он отшатнулся от меня.
– Господи, да ты же чертов вампир!
Весь рот у меня был в крови. В крови той девицы.
Я облизала губы, и мой тюремщик отступил еще на шаг. Почерневшие глаза горели ненавистью. Он хотел убить меня. Я это ясно видела.
Да, я помню. Он хочет, чтобы я умерла.
Я все еще вижу это в его глазах.
Остаток утра я провела, отвлекаясь на письма и сообщения, на которые давно должна была ответить. Написала Уэйду, который пребывал в прекрасном настроении: работа над новым шоу шла по графику.
– Если повезет, смогу добыть тебе оффер вскоре после Дня труда[11].
Сколько всего изменилось с тех пор, как мы виделись. И сколько всего я не могла ему рассказать.
– Как Бенни? Еще играет в своего динозавра?
– Просто с ума по нему сходит. С другими игрушками вообще играть не хочет. Узнал, как заставить его грызть кость, а потом рычать.
Около полудня по лестнице с топотом спустился Отис, и выглядел он разозленным донельзя.
– Черт, Джейн! Я же говорил тебе, что Сандовалы не в себе. И что Аннунциата любит пить ром. Чего ты так распсиховалась?
– Она меня перепугала. Я не знала, что она здесь.
– Ты в самом деле решила, что это Беатрис? Какого черта? Ты же всегда должна держать себя в руках!
– Я? – Вот это новости.
– Да! Ты всегда знаешь, что делать в стремных ситуациях. Ну, то есть если б ты еще работала в «Клоуне», когда я ударил того парня, ты бы не дала мне ударить его еще раз.
– Да, Отис, скорее всего, так. Но, как я сказала, ночью эта встреча оказалась сильным потрясением.
– Боже. Сначала ты думаешь, будто Беатрис гоняется за тобой на «Рэндж-Ровере», а это оказывается ее брат. Теперь ты видишь за стеклом ее призрак, который якобы охотится за тобой, а это Аннунциата.
Я только вздохнула.
– Ты чего так рано вернулся?
