Этот тихий стук в дверь поздно вечером, от которого сердце билось как сумасшедшее и каждая клеточка тела вспыхивала огнем. Восхитительные мгновения, когда можно было касаться, исследовать, изучать каждый миллиметр тел друг друга, а потом устраивать поздний ужин прямо в постели, кроша на простыни фисташки и круассаны, болтать и смеяться до изнеможения, а потом засыпать, обнявшись. А на рассвете снова заниматься любовью, не обращая внимания на прилипающие к разгоряченной коже крошки.
Эта нервная дрожь, трепет возбуждения, когда я наблюдала за ним тайком, оказавшись на людях, вспоминая о наших переплетенных телах, и видела в его глазах, часто встречающихся с моими, и в улыбке отражение тех же мыслей.
Но бóльшая часть меня восставала против секретности. Мне хотелось кричать о нас с вершины утесов.
Хватать случайных прохожих и рассказывать, насколько нелепо, головокружительно живой я себя чувствовала.
И мне ужасно не нравилось, что нужно скрываться от Отиса и Софии.
На дворе стоял август, самое начало. Тумана стало меньше, дни стали жарче и ярче. Занятия по теннису у Софии закончились, и она перестала оставаться на ночевку в доме Пейтон – та, наверное, воспринимала ее как удобную компанию, чтобы было не скучно после уроков.
Я попыталась разговорить Софию, но она только сказала, что Пейтон «занята».
– Ты переживаешь?
София дернула плечом.
– Все нормально. Мне наплевать.
Алгебру она сдала на отлично, в чем я не сомневалась. В награду Эван взял ее с собой прокатиться на мотоцикле и поесть пиццу, поэтому весь следующий день София ходила повеселевшей.
Но следующим утром на урок она пришла надутой и только пробормотала: «Je m’emmerde» – «Меня все достало». От меня подхватила.
Эван стал проводить почти все время в Силиконовой долине. Я выводила Пилота на прогулку в одиночестве, и рано заходившее солнце пронизывало лес широкими лучами, точно на детском рисунке. Минни по-прежнему ночевала со мной. Иногда она поднималась, низко рыча, но потом быстро успокаивалась и ложилась обратно.
А я, проснувшись, часами не могла уснуть, крутя в голове ответы Эвана на мои вопросы. Такие простые, логичные. Иногда я приходила к выводу, что он говорил правду и у Беатрис были суицидальные наклонности. Все легко и ясно, все складывалось.
А следующей ночью снова видела пропавшие кусочки мозаики, которые, если их найти, покажут другой результат – тот, от которого меня пробирала дрожь.
Близился конец лета. Что же будет дальше?
4 августа я получила сообщение от Халима, стажера в офисе Эвана в Лос-Гатосе. Расписание поездки на мероприятие «Докторов без границ» в Лос-Анджелесе:
«Четверг, 10 августа, 13:00: отъезд на машине из Торн Блаффса в аэропорт. Пожалуйста, будьте на парковке в 12:45.
Четверг, 10 августа, 16:00: регистрация в отеле Shutters on the Beach.
Четверг, 10 августа, 18:30–23:00: коктейльная вечеринка и ужин в доме мистера и миссис Диллон Сароян. Пожалуйста, будьте готовы к отъезду в 18:00.
Пятница, 11 августа, 7:30: Отъезд из отеля в аэропорт.
Пожалуйста, ожидайте в лобби отеля в 7:15.
Дресс-код: вечерний. По всем вопросам обращайтесь ко мне».
Тем же вечером я спросила Эвана по телефону:
– Ты все еще хочешь, чтобы я поехала на это мероприятие?
– Очень рассчитываю на это.
– А как же держать все в тайне?
– Это не проблема. Ты сопровождаешь меня на скучное деловое мероприятие. Мы будем вести себя профессионально.
– Но я же так и не дала ответ, – напомнила я.
– Верно. Я все еще жду твоего решения. Да или нет?
– Да, – ответила я. – Мне бы очень хотелось поехать с тобой.
– Хорошо. Потому что мне бы очень не хотелось ехать без тебя.
Ехать в бриджах или голой я не собиралась, но на поиски платья у меня оставалось всего несколько дней. В итоге я попросила Софию помочь мне с выбором дизайнерского наряда в сервисе аренды платьев Rent the Runaway.
– Только ничего черного, – попросила я.
– Да, это не твой цвет, – слишком охотно согласилась она и выбрала очаровательное розовое платье. К нему у меня была пара модных босоножек, которые я купила в Нью-Йорке, а в качестве накидки нашла длинный шарф и еще одолжила у Эллы Махмед расшитый бисером клатч цвета слоновой кости. Она принесла мне его в кафе, где мы встретились, устроившись под оливами в саду, потягивая тоники с земляникой и киви.
– А можешь посоветовать парикмахера-стилиста? – попросила я. – Кого-нибудь, кто может сделать классическую прическу.
– В смысле, ты не хочешь, чтобы тебя обрили как меня? – широко улыбнулась она.
– Мне бы хотелось ирокез, но не уверена, что смогу с ним справиться.
