Совершив жестокую, непростительную ошибку, Эйва покидает Бостон в попытке убежать от мучительных воспоминаний. Надеясь, что уединенная жизнь поможет ей прийти в себя, она арендует старинный капитанский дом на побережье, чтобы закончить свою книгу. Но покоя нет и здесь: по ночам ей слышатся странные звуки и странные видения посещают ее. Когда на свет всплывает история этого дома, выясняется, что все женщины, которые жили в нем прежде, таинственным образом погибли или исчезли бесследно. И в этом замешан первый владелец дома, капитан, чей призрак тревожит уединение Эйвы, желая то ли погубить, то ли спасти ее… Впервые на русском!
Tess Gerritsen
THE SHAPE OF NIGHT
Copyright © 2019 by Tess Gerritsen All rights reserved
© 2019 by Tess Gerritsen All rights reserved
© О. И. Лютова, перевод, 2020
© Издание на русском языке, оформление ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2020
© Издательство АЗБУКА®
Вахта Броуди снится мне до сих пор, и кошмарный сон всегда один и тот же. Я стою на усыпанной гравием подъездной аллее, а передо мной темнеет дом, точно плывущий в дымке корабль-призрак. У моих ног клубится туман – от его скользких прикосновений кожа покрывается ледяной изморосью. Я слышу море – грохот волн, разбивающихся о скалы, – а над головой кричит чайка, словно предупреждая: держись подальше, не приближайся. Я знаю, что за входной дверью ожидает смерть, но не отступаю, потому что дом зовет меня. Возможно, он всегда будет манить меня, подобно поющей сирене, призывая вновь подняться на веранду с поскрипывающими – вперед-назад – качелями.
Я открываю дверь.
Внутри все не так, совершенно не так. Это вовсе не тот чудесный дом, в котором я когда-то жила и который любила… Массивная резная лестница задушена вьюном – словно зеленая змея, оплетает он перила. Пол устлан ковром из сухих листьев, занесенных сюда ветром через разбитые окна. Я слышу медленное «кап-кап» – дождевая вода неумолимо стекает с потолка – и, подняв взгляд, вижу, как одинокая хрустальная подвеска покачивается на скелете люстры. По стенам, когда-то покрытым кремовой краской и украшенным великолепной лепниной, ныне расползаются щупальца плесени. Задолго до того, как появилась Вахта Броуди, до того как люди, что выстроили ее, привезли сюда дерево, камень и прикрепили балки к опорам, холм, на котором стоит дом, был царством леса и мха. И вот мхи и заросли снова захватывают свою территорию. Вахта Броуди заброшена, и в воздухе повис запах гнили.
Где-то наверху слышно жужжание, и по мере подъема по лестнице этот звук усиливается. Некогда прочные ступени, по которым я ходила каждый вечер, проседают и стонут при каждом шаге. Перила, прежде отполированные до атласной гладкости, теперь щетинятся колючками терновника. На втором этаже я вижу муху: она кружится надо мной и внезапно врезается мне в лоб. Тут же подлетает еще одна, за ней другая, а я продолжаю путь – по коридору к главной спальне. Сквозь закрытую дверь до меня доносится жадный гул – какое-то лакомство привлекло насекомых в эту комнату.
Я открываю дверь, и гул тут же превращается в рев. Мухи налетают на меня в таком количестве, что я почти задыхаюсь. Отмахиваюсь и трясу руками, но мухи повсюду: у меня в волосах, в глазах, во рту. И только в этот момент я понимаю, что́ манит мух в эту комнату. В этот дом.
Я. Они лакомятся мной.
В тот день в начале августа, когда я свернула на Норт-Пойнт-уэй и впервые направилась к Вахте Броуди, никакие мрачные предчувствия меня не томили. Я думала лишь о том, что эта дорога нуждается в срочном ремонте, так как ее покрытие пошло волнами из-за вторжения древесных корней. Перед моим отъездом управляющая недвижимостью пояснила мне по телефону, что дому более ста пятидесяти лет и в данный момент он реставрируется. Первые несколько недель придется мириться с тем, что в башенке будут стучать молотками двое плотников, однако именно по этой причине дом с таким потрясающим видом на океан можно снять почти даром.
«Прежняя съемщица уехала из городка пару недель назад, хотя аренда у нее была уплачена на месяцы вперед. Так что вы позвонили мне как раз вовремя, – заметила она. – Владельцу не хотелось бы, чтобы дом пустовал все лето: кто-то же должен присматривать за ним. Хозяин выразил надежду, что отыщется другая съемщица. По его мнению, у женщин куда больше развито чувство ответственности».
Получилось так, что новой счастливой съемщицей оказалась я.
С заднего сиденья машины заорал мой кот Ганнибал, требуя освобождения из переноски, в которой он просидел шесть часов – с тех пор, как мы выехали из Бостона. Я бросаю взгляд назад и вижу сквозь дверцу, как недобро сверкнули на меня яростные зеленые глаза громадного мейн-куна.
– Почти приехали, – обещаю я, хотя сама уже начинаю волноваться, что свернула не туда.
Из-за корней и вспучивания грунта в морозы дорожное покрытие потрескалось; деревья, казалось, теснее подступили к обочине. Мой старенький «субару», и без того придавленный багажом и кухонной утварью, царапает днищем дорогу и подскакивает, продолжая путь по постепенно сужающемуся туннелю между стволами сосен и елей. Развернуться тут все равно не вышло бы – мне только и остается ехать дальше по дороге, куда бы она ни вела. Ганнибал снова подает голос, но на этот раз более настойчиво, словно предупреждая: «Остановись сейчас же, не то будет поздно».
