Несколько ужасных секунд, которые показались особенно бесконечными двум директорам там, наверху, в ложе № 5. Моншармин и Ришар были очень бледны. Этот неслыханный и необъяснимый инцидент наполнил их тревогой гораздо большей еще и потому, что уже некоторое время они находились под непосредственным влиянием Призрака.
Они чувствовали его дыхание. Редкие волосы на голове Моншармина встали дыбом. Ришар провел платком по вспотевшему лбу… Да, Призрак был здесь. Он был везде – позади них, рядом с ними, вокруг них. Они чувствовали его присутствие, не видя его самого! Слышали его дыхание – так близко от них!..
Теперь они знали, каково это. Знали, что в ложе их трое. И дрожали от страха. Им хотелось убежать – но они не решались. Не осмеливались сделать ни одного движения, сказать хоть слово, которое выдало бы Призраку, что они знают о нем… Что тогда произойдет? Что тогда будет?
И вот случилось ужасное! Кваканье! Потрясенные возгласы обоих директоров слились с шумом смятения в зале. Они чувствовали себя во власти Призрака. Склонившись над перилами, они смотрели на Карлотту так, словно больше не узнавали ее. Эта посланница ада, должно быть, своим кваканьем предвещала катастрофу. Ах, катастрофа – они чувствовали ее приближение! Призрак обещал им это! Зал действительно был проклят!
Послышался сдавленный голос Ришара, кричавшего Карлотте:
– Ну что ж! Продолжайте!
Нет! Карлотта не стала продолжать с того места, где остановилась… Она храбро, героически повторила роковой стих, в конце которого появилась жаба.
Зал зачарованно молчал.
Квааааа!
Жуткая тишина сменилась невообразимым гвалтом. Зал просто взорвался. Опустившись на свои места, оба директора не осмелились даже обернуться. Призрак смеялся прямо над ними! И они наконец отчетливо услышали в правом ухе его голос – невозможный бестелесный голос:
– Ее пения сегодня не выдерживает даже люстра!
Одним движением они подняли головы к потолку и испустили ужасный крик. Люстра, огромная массивная люстра начала падать, повинуясь приказу этого сатанинского голоса. С огромной высоты зала она рухнула в самый центр партера под дикие вопли всех присутствующих. Люди внизу метались в панике.
Я не ставил себе цели соблюсти историческую точность этого события. Всем любопытным предлагаю найти газеты того времени. Было много раненых и одна погибшая.
Люстра обрушилась на голову несчастной, впервые в жизни пришедшей в тот вечер в Оперу, – на ту, которую Ришар пригласил временно заменить мадам Жири, билетершу ложи Призрака. Она умерла мгновенно, и на следующий день в одной из газет появилась заметка:
Это был единственный некролог, которого она удостоилась.
Тот трагический вечер закончился плохо для всех. Карлотта заболела. Что касается Кристины Даэ, то она исчезла после представления. Прошло пятнадцать дней, и ее никто не видел ни в театре, ни где-то еще.
Не следует путать это первое ее исчезновение, не вызвавшее скандала, со знаменитым похищением, которое в свое время должно будет произойти при не менее необъяснимых и трагических обстоятельствах.
Рауль был первым, естественно, кого беспокоило отсутствие Кристины. Он написал ей на адрес мадам Валериус и не получил ответа. Сначала он не был удивлен этим, зная ее душевное состояние и решимость разорвать с ним отношения, хотя все еще не мог догадаться о причине.
Его тревога росла, и в конце концов он обнаружил, что не видит упоминания имени певицы ни в одной программе. Без нее ставили даже «Фауста». И вот около пяти часов вечера Рауль отправился в театр спросить у руководства о причинах исчезновения Кристины Даэ. Он нашел директоров в сильном беспокойстве. Даже друзья больше не узнавали их: они утратили всякий задор и жизнерадостность. Ришар и Моншармин приходили в театр с опущенными головами и бледными нахмуренными лицами, как будто их преследовали отвратительные навязчивые мысли или над ними висел злой рок, который ловит человека в свои сети и больше не отпускает его.
Падение люстры повлекло за собой много вопросов, но директоров трудно было заставить говорить об этом.
Расследование пришло к заключению, что это несчастный случай, причиной которого стал износ подвесных устройств. Но все же как на бывших директорах, так и на новых лежала обязанность вовремя обнаружить этот износ и устранить его до того, как он приведет к катастрофе.
И я должен сказать, что Ришар и Моншармин выглядели в то время такими изменившимися, такими непонятными, отрешенными и загадочными, что у многих появилось подозрение, будто нечто более ужасное, чем падение люстры, изменило их душевное состояние.
