– Она сказала мне, что вы признались ей в любви!
И добродушная старая женщина громко рассмеялась, обнажив хорошо сохранившиеся зубы. Покрасневший Рауль встал, испытывая мучительные страдания.
– Ну что вы! Не уходите! Присядьте, пожалуйста! Не оставляйте меня, прошу вас. Вы рассердились из-за того, что я смеялась? Простите меня… В конце концов, это не ваша вина… Вы не знали о том, что случилось. Вы молоды… И думали, что Кристина свободна…
– Кристина помолвлена? – сдавленным голосом спросил несчастный Рауль.
– Нет! Нет! Вы ведь прекрасно знаете, что Кристина, даже если бы и хотела этого, не смогла бы выйти замуж!
– Почему? Я ничего не знаю! Почему Кристина не может выйти замуж?
– Из-за Ангела музыки.
– Что?
– Да, он запрещает это.
– Он запрещает – что? Ангел музыки запрещает ей выходить замуж?
Рауль наклонился к мадам Валериус, выдвинув челюсть, словно собираясь укусить ее. Но даже если бы ему захотелось сожрать ее, он не мог бы смотреть на нее более свирепыми глазами. Бывают моменты, когда слишком большая наивность кажется настолько чудовищной, что вызывает ненависть. Раулю наивность мадам Валериус казалась уже патологической.
Мадам и не подозревала о том ужасном взгляде, которым сверлил ее Рауль. Она продолжала с самым беззаботным видом:
– Ну, он не запрещает ей в полном смысле этого слова… Он просто сказал ей, что если она выйдет замуж, то больше не услышит его! Вот и все!.. И что он уйдет навсегда!.. Вы же понимаете, она не хочет отпускать Ангела музыки. Это же очевидно.
– Да, конечно, – вздохнул Рауль. – Это совершенно очевидно.
– Я думала, что Кристина рассказала вам все в Перросе, куда она отправилась за своим «добрым гением».
– Что?! Она ездила в Перрос за своим «добрым гением»?
– Ну, то есть он назначил ей встречу там, на кладбище в Перросе, на могиле Даэ! Он обещал ей сыграть «Воскрешение Лазаря» на скрипке ее отца!
Рауль де Шаньи встал и решительно произнес:
– Мадам, вы должны мне сказать, где он живет, этот гений!
Пожилая дама, похоже, не особенно удивилась этому странному требованию. Она подняла глаза к потолку и ответила:
– На небесах!
Такое откровенное простодушие сбило его с толку. Ее наивная и безграничная вера в гения, который каждый вечер спускается с небес, чтобы посещать гримерные артистов в Опере, привела его в полное изумление.
Теперь он понимал, в каком душевном состоянии могла находиться молодая девушка, воспитанная суеверным скрипачом и экзальтированной романтической дамой, и содрогнулся, думая о последствиях ее многолетнего пребывания в подобной обстановке.
– Скажите, Кристина все еще невинная девушка? – не мог не спросить он.
– Конечно! Клянусь моим местом в раю! – воскликнула пожилая мадам и продолжила возмущенно: – Если вы в этом сомневаетесь, мсье, я не понимаю, что вы вообще здесь делаете!
Рауль надел перчатки.
– Как давно она познакомилась с этим «гением»?
– Около трех месяцев назад!.. Да, прошло целых три месяца с тех пор, как он начал давать ей уроки!
Виконт воздел руки в полном отчаяния жесте, потом сокрушенно уронил их.
– Гений дает ей уроки!.. И где же?
– Теперь, когда она ушла с ним, я не могу вам этого сказать. Но пятнадцать дней назад это происходило в гримерной Кристины. Здесь, в нашей маленькой квартирке, это было бы невозможно. Вся округа услышала бы их. А в Опере в восемь утра никого нет. Никто им не мешает. Вы же понимаете?
– Конечно, я понимаю! Понимаю! – воскликнул виконт и так поспешно покинул старую даму, что она задалась вопросом, вполне ли он нормален.
Проходя через гостиную, Рауль столкнулся лицом к лицу со служанкой. Сначала он хотел расспросить и ее, но заметил, как на ее губах мелькнула мимолетная улыбка. Он понял, что она смеется над ним, и ушел. Разве он не получил достаточно информации?.. Все, что ему нужно, он узнал. О чем еще ему спрашивать?
Он возвращался в дом брата пешком – в таком состоянии, что его можно было только пожалеть…
Ему хотелось кричать, биться головой о стену! Он так верил в невинность Кристины, в ее чистоту! Пытался объяснить ее поведение наивностью, простодушием, безупречной искренностью! Ангел музыки! Добрый гений! Теперь понял, в чем дело! Он видел его! Можно было не сомневаться, что это какой-нибудь ужасный тенор, медоточивый молодой человек, который слащаво пел рядом с ней! Каким несчастным и жалким чувствовал себя сейчас Рауль! «Вы смешны, нелепы, ничтожны и глупы, мсье виконт де Шаньи!» – в бешенстве говорил себе Рауль. – «А она – какое лживое и безнравственное создание!»
И все же эта гонка по улицам пошла ему на пользу, немного освежив и охладив его ярость. Когда он вошел в свою комнату, он думал только о том, чтобы броситься на кровать и дать волю рыданиям. Но его встретил брат, и Рауль упал в его объятия, как ребенок. Граф по-отечески утешал его, не потребовав никаких объяснений; кроме того, Рауль не решился бы рассказать ему историю об Ангеле музыки. Есть вещи, которыми никто не хвастается, и есть другие, сожалеть о которых слишком унизительно.
