Вивьен опустила голову – на ее лицо легли тени, ужесточая черты. Теперь она выглядела старше, намного старше, чем я дал ей изначально. Она не плакала, голос оставался спокойным и твердым, но почему-то невинный вопрос Мина вынес на поверхность ее тоску – Вивьен, бесспорно, горевала прямо сейчас, говоря о таких бытовых событиях, как поступление и ссоры с погибшей тетей.
– Ребекка хотела, чтобы я нашла свой путь, – в конце концов ответила Вивьен, и черты смягчились в легкой улыбке. – Она поняла, что мой уход не был импульсивным решением, я действительно не желала такого будущего, и Ребекка согласилась.
– Какие у вас были отношения с погибшей? – мягко поинтересовался Мин.
– Хотите знать, не убивала ли я ее? – Подбородок вздернулся вверх, улыбка перешла в горьковатую ухмылку. Бернелл бросала нам вызов.
– И это тоже, – честно ответил я.
– Ребекка взяла меня под свое крыло, когда мне исполнилось всего пять, они с мамой были близнецами и лучшими подругами. А отец на первых порах помог Ребекке вывести компанию из кризиса. Родители погибли в автокатастрофе, тетушка сразу удочерила меня и вырастила как родную. Своих детей у нее не было, думаю, Ребекка была бесплодна, но мы с ней об этом никогда не говорили. Ребекка дала мне все: заботу, дом, лучших учителей и образование, всегда была рядом, всегда находила нужные слова. Как думаете, господин Мин, какие у нас с ней были отношения? – Последняя фраза звучала резко, даже слишком.
– У вас были прекрасные отношения, но порой вы шли наперекор ее воле, а она пыталась выгнать вас из дома, – добавил я. – Не хочу задеть ваши чувства, просто следую логике.
Вивьен понимающе кивнула, сделала долгую затяжку и только тогда ответила:
– У нас были настоящие отношения мать – ребенок. Ребекка не подарок, я – еще хуже, и часто мы сталкивались лбами. Тетушка могла кричать – я кричала в ответ, она швыряла чемоданы – я разбивала ее любимую посуду. Мы друг друга стоили. Но каждый раз, успокоившись, все обсуждали, я делала нам горячий шоколад, и мы смотрели «Красотку» или «Мулен Руж». – От ее ответа стало не по себе: словно я заглянул и увидел то, что чужому не предназначалось. – Отвечая на ваш вопрос, мистер Ларсен, скажу: мне было бы проще отрезать себе руку пилочкой для ногтей, чем убить Ребекку. Я любила ее.
Громкое заявление. Мы с Мином одновременно подняли глаза и посмотрели на Бернелл. Она стояла как оловянный солдатик, вытянувшись по струнке, на лице – ноль эмоций. Но почему-то за всей этой непроницаемой оболочкой мне виделась перепуганная девочка с веснушками на носу и заплаканными глазами, стоящая перед лицом двух взрослых мужчин совсем одна.
«Нельзя проникаться сочувствием к подозреваемым, Адриан. Никаких эмоций, только рассудок», – одернул себя я.
– Расскажите, где вы находились на момент убийства Ребекки и что видели?
Вивьен, поморщившись, затушила сигарету и принялась за рассказ, я и Мин слушали не перебивая.
– Празднование началось около четырех, Уинстон и Шерилл приехали заранее, вчера примерно в два. – Мне вспомнилась пара манекенов из гостиной: старик с бульдожьим лицом и кукольная блондинка. – Я прибыла позже, где-то в половине третьего. Мне нужно было сначала забрать торт из кондитерской, я хотела поздравить Ребекку с удачной сделкой.
– Мисс Бернелл. – Девушка тихо кашлянула, и я тут же поправился: – Вивьен, уточните, кем вам приходятся Уинстон и Шерилл и где они проживают?
Вивьен обняла себя руками, поежившись, наверняка ей было прохладно в одном платье на тонких бретелях – в Торнхилле явно экономили на отоплении. Или же дело в разговорах о родственниках?
– Уинстон двоюродный брат моей матери и Ребекки, несложно догадаться, что он мне приходится дядей. Шерилл – его очередное увлечение, честно говоря я вижу ее второй раз в жизни, и вряд ли состоится третий, Уинстон часто меняет девушек. Ему нравится, когда они… – Вивьен запнулась, нервно сглотнув, – скажем так, юны и прекрасны. У нас непростые отношения, сейчас мы почти не общаемся. Мне немногое известно о его жизни, знаю, что недавно он приобрел квартиру где-то в Сохо. Ребекка устала от его бесконечных выходок и не жаловала в Торнхилле.
– Что вы подразумеваете под «непростыми отношениями» с дядей?
По моему опыту, те детали рассказа, что свидетели умышленно опускали или избегали упоминать вовсе, зачастую являлись ключевыми. Вивьен странно поглядела на меня в ответ, будто я спросил у нее о чем-то постыдном. В голове возникли неприятные догадки.
– Когда-то и мне было семнадцать, я тоже была юна и прекрасна. – Зеленые глаза Бернелл превратились в стекляшки, а тонкие пальцы впились в подоконник, оставляя царапины на краске. – Теперь Уинстон уже потерял ко мне интерес, но тогда… Если я скажу, что он делал со мной то, чего не следует делать с молодыми девушками, вас устроит мой ответ, детектив Ларсен?
Вивьен, похоже, было неприятно рассказывать об этом, но она не отводила взгляда от моего лица, как бы спрашивая: «Ну что, вы довольны, что я произнесла это вслух?»
