— Он мужик неплохой, но играть не умеет. Если мне и удастся чего-то добиться в игре, то лишь благодаря тому, что я могу угадать мысли противника. — Он рыгнул. Запахи, вырывавшиеся изо рта мистера Харви, могли представить полную картину того, что он ел. — Хаббард, терпеть не могу неясностей, — заявил Харви. — Ненавижу, когда что-то мешает.
— Дассэр.
— Эта ситуация с ГАРДЕРОБОМ застряла у меня в мозгу. Стоит она ставки или не стоит?
— Я полагаю, это мы и пытаемся выяснить…
— Наиболее навязчивые идеи, — довольно мрачно объявил он, — возникают из-за пустяков. Мозг даже ведь того же цвета, что и устрица. Значит, по логике каждая навязчивая идея — это, возможно, жемчужина. Я вот сегодня слушал музыку, а сам все время прокручивал в голове разные варианты. Я отбросил мысль, что это крупный американский спец, которого британцы готовят для Каира. Британцы никогда бы не согласились с тем, что наш технический персонал лучше их специалистов. Слишком они гордые.
— Так что же у нас остается? — спросил я.
— Будем решать по номерам. Я сегодня нарушил свое правило. В таких делах нельзя жонглировать гипотезами, их надо взвешивать. И начинать надо не с самых больших вероятностей, надо прочесать мелочи. Уразумел?
— Уразумел.
— Хорошо. Начнем с самого малого. Скажем, что мы потерпели с этой историей полный провал. Она касается всего лишь какого-то глупого бедного мальчишки, у которого есть раввин. Этот раввин сидит достаточно высоко и знает, за какую ниточку дернуть. Отсюда — КУ/КАНАТ. Может, кто-то с самого начала давал мне кое-что понять? — Он помолчал ровно столько, чтобы сердце у меня пропустило удар, затем продолжил: — Представим себе, что ГАРДЕРОБ случайно не сумел дать ответ на телеграмму касательно Вольфганга. Я некоторое время так думал, потому что это скорее всего приходит на ум. Ты знаком с принципом «бритвы Оккама»[36]? Вас этому учили в Йеле?
Я кивнул. Но не успел я рта раскрыть, как он продолжил:
— Простейшее объяснение, основанное на разрозненных фактах, будет самым правильным. Уразумел? — спросил он.
— Более или менее.
На самом-то деле, насколько я помнил, принцип «бритвы Оккама» гласит: «Pluralites non est ponenda sine necessitate» — «Многообразие не может существовать без необходимости», — но я не собирался подавлять шефа своей эрудицией.
Он задумчиво рыгнул.
— Однако простейший наш сценарий не подсказывает, почему было затрачено столько усилий на то, чтобы защитить ГАРДЕРОБ. А потому я этот сценарий отвергаю. ГАРДЕРОБ входит в какую-то команду? Если да, то в каких плутнях эта команда участвует? Первая гипотеза: они из банды Оглаушим-Билла-Харви. Более серьезная гипотеза: один из наших китов в Вашингтоне разрабатывает берлинскую карту, и Вольфганг в этом участвует, а я нет. Это меня нервирует. Возможно, Вольфганг — один конец веревочки, а я — другой. Пора выпить, вот что.
Он встал, подошел к холодильнику, достал все, что требовалось для мартини, и стал готовить себе коктейль: загрузил шейкер льдом, налил четверть дюйма виски, вылил в стакан и долил джину.
— В лучших чикагских отелях так готовят мартини, — сообщил он мне. — В барах «Амбассадора» и «Палмер-Хауса». Только нужен хороший джин. А виски добавляет этакий фланелевый привкус. Мигом пролетает в желудок.
Он выпил стакан, снова наполнил его и передал мне. Мартини действительно мигом проскочило в желудок. Пробежало огнем, похолодило ледком. Почему-то мелькнула мысль, что если я когда-либо напишу роман, то назову его «Беглый огонь, сладкий лед».
— Подведем итоги. Ты вторгся в мои размышления сегодня с гипотезой мистера Крейна. СМ/ЛУК-ПОРЕЙ, возможно, придан МИ-6. Гениально. Это, безусловно, объясняет, почему мы не находим его в лондонской резидентуре. Но это ввергает меня в худший мой порок: заставляет делать преждевременные выводы. Слишком меня волнуют гипотезы. Если я когда-либо попаду к психоаналитику, он обнаружит, что я готов трахаться со слоном. Все остальное я, так сказать, уже потрахал. Я имею в виду особей женского пола. Но от этих мартини я скоро примусь писать мемуары. Такое вспыхивает в тебе пламя, когда джин проникает внутрь. Я еще не сошел с дистанции, мистер Хаббард, просто заправляюсь паром. Эти фрицы в опере были до того противны — ш-ш-ш, ш-ш-ш.
Он откинулся в кресле и на секунду прикрыл глаза. Я не смел надеяться. Я знал, что, если не сосредоточусь изо всех сил на его желании спать и не сумею загипнотизировать его, худо мне придется, когда он откроет глаза.