Мы разделили сигарету. Сейчас я чувствовал себя гораздо лучше. Я чего-то достиг. В дальних углах еще, возможно, таился мрак, но полмира лучше, чем ничего. Я обожал Ингрид и не чувствовал к ней ничего. Под конец я остался наедине с собой. А она водила по моему носу пальцем, точно мы были новобрачные и она обследовала черты, которые ей предстоит годы видеть перед собой. Потом она заговорила. Завтра на работе она расскажет про нас Марии. К этому свелась ее речь. Ингрид намеревалась застолбить свою территорию.
— И что же ты ей скажешь? — спросил я. В глубине души я предпочитал Марию, и мне пришло в голову, что, если Ингрид хорошо отзовется обо мне, Мария может на меня иначе посмотреть.
— Если она спросит, я скажу… — Ингрид намеренно отчетливо произнесла: — Schwerer Arbeiter, aber susser[34]. — И она благосклонно поцеловала меня.
Я подумал, что недоступную Марию едва ли может заинтриговать не слишком сильный, но сладкий трудяга.
За окном вставала заря. Теперь Ингрид отправится к своему мужу, ребенку, к своей матери, братьям и кузенам, а я успею помыться и переодеться, прежде чем пойти на работу.
9
Мне так и не удалось поспать. На заре такси отвезло Ингрид к убогому семиэтажному дому, где она жила, потом завезло меня, я принял душ и… отправился на работу.
Если я лелеял какую-то надежду, что Билл Харви забыл о своем последнем разговоре со мной, она вмиг улетучилась. Не успел я налить себе чашку кофе, как зажужжал зуммер и низкий голос шефа загрохотал в моем ухе.
— Начни нажимать на этих лондонских ребят, — сказал он и назвал мне три имени: — Отис, Кэйри, Крейн. Обратись к ним именно в таком порядке. Отис — мои старый друг. Пробивной малый, как раз для такого дела годится. Кэйри — работяга, и уж он докопается. А Крейн менее опытен, но предприимчивый малый.
— Шеф, вы хотите, чтобы я всем троим поручил это дело?
— Черт подери, нет! Обратись к тому, кого поймаешь. Скажи, что он за это получит пару очков в своем деле. — И Харви повесил трубку.
К этому времени я уже достаточно знал о существующей в Фирме секретности и представлял себе, какие возникнут трудности при выполнении задания. Если берлинская база хотела поговорить с резидентурой в Лондоне, или Париже, или, скажем, в Японии, или в Аргентине, все телефонные переговоры шли через вашингтонский узел. И я не имел права действовать иначе. Хотя эта процедура и требовала времени, я тем не менее с должным почтением проделал ее. Фокусы, которые я видел в том баре в подвале, привели меня к пониманию, почему заграничным представителям Фирмы не разрешено общаться напрямую между собой. Учитывая, сколько в мире отступлений от морали, прямое общение может засветить людей, поэтому куда безопаснее действовать через телескопный узел.
И вот я вскоре увяз в паутине телефонных переговоров из Берлина с Вашингтоном и затем с Лондоном и провел целое утро, передавая просьбы поговорить днем в определенное время по непрослушиваемому телефону с лондонской резидентурой, а конкретно с Отисом, Кэйри и Крейном.
Вскоре после полудня я добрался до человека, работающего под именем Отис в Лондоне.
— Какого черта вам от меня надо, — спросил он, — и кто вы такой? Мой босс навешивает на меня черт знает что! Он считает, что я хочу перевестись в Берлин.
— Нет, сэр, ничего такого никто не замышляет, — сказал я ему. — Большому БОНЗЕ в Берлине нужна помощь в Лондоне. По одному совсем пустячному делу.
— Если дело пустячное, почему Билл не позвонит мне домой из телефона-автомата?
Мне стало немного не по себе от того, что он запросто назвал Харви по имени, но, правда, телефон ведь не прослушивался.
— Возможно, когда все выяснится, дело окажется и не пустячным, — ответил я. — Мы не знаем.
— Как вас зовут?
— Слоут. Чарли Слоут.
— А теперь, Чарли, скажи-ка, почему Харви подумал обо мне?
— Не знаю, мистер Отис. Он сказал, что вы старые друзья.
— У Билла Харви нет старых друзей.
— Дассэр.
— А ты кто — у него на побегушках?
— Иначе говоря — Роза, — умудрился я ответить.
Отис хохотнул.
— Вот что, Чарли, — сказал он, — сделай мне одолжение. Заведи этот проект Билла Харви за угол и поддай ногой.
— Дассэр.
— А я нарушу правило, которого вот уже два месяца держусь, и выпью перед пятью часами мартини.
— Дассэр.
— Билл Харви, Исусе Христе!
И он повесил трубку.
Хотя я подозревал, что СМ/ЛУК-ПОРЕЙ не отыщется в Лондоне, я должен был завербовать Кэйри или Крейна, чтобы кто-то из них взялся за розыски, а не то мне придется предстать перед начальником базы Биллом Харви с докладом о том, что докладывать нечего.
Я приготовился разговаривать с Кэйри — человеком, способным докопаться. Я сказал себе, что Кэйри ведь не знает, какой чин у Чарли Слоута, и мне следует разговаривать с ним на равных. Я, безусловно, вел себя как слабак с Отисом.
Я как следует подготовился к разговору, но мистера Кэйри не оказалось в Лондоне. Однако его секретарша рада была поговорить по непрослушиваемому телефону.