По-моему, Порринджеры, оба с Юго-Запада, возможно, влюбились друг в друга еще в колледже. Насколько я помню, он окончил университет штата Оклахома. А пишу я о них потому, что с каждым из них у меня установились какие-то странные отношения. С тех пор как я проголосовал вместе с Шерманом против Сондерстрома, его поведение в отношении меня можно было бы назвать «стоп-вперед». Резок и одновременно дружелюбен. Раскритикует мою работу, а потом хлопнет по спине. Высокомерно начальствен, а потом бросается помогать. Я же, в свою очередь, не знаю, нравится ли он мне. Я упоминаю обо всем этом потому, что он дал мне не задание, а пальчики оближешь. Сказал при мне Сондерстрому: «Рик справится с этим лучше, чем Гэтсби, а у нас с вами нет на это времени».
Знаете, я понял, что это письмо — преамбула к серьезному решению. Все, что я раскрыл вам до сих пор, может считаться несущественным, но если я сообщу вам о новом задании и об этом узнают, я могу крепко загреметь. Как и вы. Так что подождем пару дней. Я снова напишу вам до конца недели. Сейчас опять 3.00 ночи. Приношу извинения за то, что обрываю письмо. Мне надо все обдумать. Нельзя кидаться очертя голову — слишком серьезные могут быть последствия.
С любовью
Гарри.
Я написал неправду про Салли Порринджер. У нас начался роман, который длился уже вторую неделю, в тот вечер, когда я пригласил на ужин моих коллег по управлению. Поэтому то, как миссис Порринджер разглаживала салфетку, не просто опечалило меня — к этому примешивался страх. Ведь я жил среди опытных наблюдателей, и, если роман обнаружат, это будет выглядеть ужасно. Шерман Порринджер, который помог мне получить важное задание, получил взамен пару рогов на Рождество.
Тем не менее заснул я без труда. То, что я сумел обнаружить в себе холодное ядро, успокаивало. Это указывало на то, что я, возможно, хорошо подготовлен к более трудным делам, которые мне предстоят. Я, безусловно, чувствовал в себе достаточно холодной рассудительности, чтобы признать, что какая-то частица меня, крайне, однако, важная, никогда не простит Киттредж, что она родила ребенка от другого мужчины.
5 января 1957 года
Дорогой мой Номер Один!
Я взвесил все непредвиденности. Как вы, наверное, и предполагали, я все вам расскажу. Наша операция называется ЛА/ВРОВИШНЯ, и если, как мы надеемся, все пройдет хорошо, навар она принесет немалый. Пожалуй, можно сказать, что это осуществление одной из двух наших главных целей. В идеале, согласно полученной миссией директиве, речь идет о проникновении в Советское посольство и (или) в руководство КПУ. (Это сокращение, если вы помните, означает коммунистическая партия Уругвая.)
Ну и вторая цель тоже выглядит подходящей. Благодаря Порринджеру она стала моим младенцем. Мне дано приоритетное задание, и я введу вас в суть дела, так как в дальнейшем мне может понадобиться ваш совет. Могу сказать вам: я не хочу повторения берлинской нервотрепки, когда я через день звонил нашему общему другу по непрослушиваемому телефону. На этот раз я намерен выполнить всю работу сам.
Разрешите ввести вас в курс дела. Говорил ли я вам, что у нас есть два агента на контракте? Помимо Горди Морвуда есть еще Роджер Кларксон. Он тоже неплохо работает на нас, и у него отличное прикрытие. Он не только служит в наиболее престижной в Монтевидео фирме по связям с общественностью (которая ведет бухгалтерию большинства находящихся здесь американских корпораций), но еще и немало времени уделяет англо-американскому драматическому кружку. Можно подумать, что это не самое плодоносное место для сбора интересующей нас информации, но ветер сплетен дует там вовсю. Многие уругвайцы из высших слоев общества стремятся попасть в «Комедианты Монтевидео» под предлогом желания усовершенствоваться в английском, а на самом деле «Комедианты» стали классической ареной для излюбленного спорта высших и средних слоев латиноамериканского общества — супружеской измены. Роджер Кларксон выступает там в роли нашего варианта кагэбэшного понтяги. Он высокий, недурен собой, с прямым носом и светлыми волосами, выпускник Принстона — словом, великолепный образчик для рекламы наших людей по всему свету. В ходе своей деятельности он узнал немало того, что происходит в Законодательном собрании. Не великий улов, но незаменимые детали, подтверждающие или опровергающие информацию, которую мы получаем из более серьезных источников — от уругвайских законодателей, журналистов, бизнесменов и т. д.
Несколько месяцев назад Роджер вытащил большую рыбину. Эузебио (Шеви) Фуэртес появился в драматическом кружке. Шеви почти так же хорош собой, как Валентине, заверил нас Роджер, если вы готовы сбросить со счетов несколько затертую на улицах латиноамериканскую физиономию. Фуэртес, выходец из уругвайского рабочего класса, окончил республиканский университет, затем женился на девушке из среднего сословия, которое составляют местные юристы и врачи, представляющие собой радикальную часть истеблишмента в Монтевидео.