Тут нас посетил Дж. К. Кинг, начальник отдела Западного полушария, и заперся с Хантом. Всякий, кто трудился на виноградниках отдела Западного полушария (которые простираются от Мексики до Аргентины), не мог не подцепить хотя бы двух-трех историй про Дж. К. Кинга. Я, например, уже знал от Порринджера, что полковник потерял глаз на пляже в Уте, заслужил Почетную медаль конгресса и сколотил состояние после войны. Вот что рассказал мне Порринджер: «Кинг решил, что жителям Бразилии нужны презервативы. „В Бразилии нет спроса на противозачаточные средства, — говорили все ему, — это католическая страна“. Ну а Кинг был настолько упрям, что пошел против осторожных денежных мешков и построил первую фабрику по производству презервативов к югу от Амазонки. Вложил все свои сбережения, еще подзанял, и — кто бы мог поверить? — презервативы полетели с прилавков Рио-де-Жанейро со скоростью реактивных самолетов. И теперь, — заключил Порринджер, — Кинг — самый богатый человек в управлении и имеет вереницу плантаций вдоль реки Панага в Парагвае».
Я бы сам никогда до такого не додумался, если бы мне не подсказали. Полковник был высокий, сильно прихрамывал, носил на глазу повязку и говорил так тихо, словно из глубины пещеры. Такого человека не понять, если не верить в существование Альфы и Омеги.
По-моему, при всем своем богатстве полковник Кинг ничем не навредил Ханту, хотя посол Вудворд про него написал: «Напыщенный, самодовольный, не годится для работы в правительственных учреждениях».
— Наверно, вам пришлось крепко обороняться, — сказал я Ханту какое-то время спустя.
— Я не защищался, — сказал Хант. — Я атаковал. Рассказал полковнику Кингу, как успешно сумел залучить Нардоне. Ну и на прием в честь победы на выборах приглашен был из всего американского посольства только я. Вудворд даже предсказывал, что Нардоне не победит. Он сумел встретиться с Нардоне до инаугурации, только попросив сего скромного слугу устроить ему аудиенцию. И мистер Вудворд не может забыть мне этой услуги. Можешь не сомневаться, мои слова дошли до Дж. К. Кинга. «Вудворд может катиться ко всем чертям», — сказал он перед тем, как уехать. Он даже не призывал меня вести себя поскромнее. Больше того, полковник сказал, что он видит для меня интересную перспективу.
Вскоре после этого Ханта вызвали в Вашингтон. По возвращении он снова пригласил меня на ужин в Карраско и в кабинете за коньяком — я больше не курю сигары — рассказал мне о новом повороте дел.
— Стоит подумать, что счастье отвернулось от тебя, как оно — раз — и поворачивается к тебе. Я был приглашен участвовать в важнейшей операции. Это будет покрупнее Гватемалы.
— Кастро? Куба?
Он упер в меня указательный палец, показывая, что я попал в точку.
— Мы намерены совершить гигантский рывок. Кубинские эмигранты хотят получить назад свои земли. Чертовски секретная операция. — Огоньки, плясавшие в коньяке, казалось, зажигали его лицо. — Я должен помочь ее срежиссировать. В идеале не должно быть ни одного доказательства, которое указывало бы на участие правительства США. — Он стал водить пальцем по краю рюмки, пока она не зазвенела. — Хотелось бы тебе подняться на борт этого корабля в качестве моего помощника?
— Этого я больше всего хотел бы, — сказал я.
И это была правда. Под двадцатью слоями апатии я почувствовал, как во мне зашевелился интерес. Моя депрессия частично могла объясняться тем, что я не знал, куда податься после Уругвая. Работать в одной из мясорубок Проститутки — это было немыслимо. Жить в Вашингтоне и избегать встреч с Киттредж? Нет. И я сказал Ханту:
— Мне бы очень хотелось работать с вами. — Да, огонь клятвы вновь разгорался во мне.
— Позволь заявить с самого начала, — сказал Хант, — все дозволено.
Должно быть, я выказал какое-то недопонимание, потому что он приблизил лицо к моему лицу и одними губами произнес:
— Там может дойти до «мокрого».
Я понимающе кивнул.
— Вплоть до главного? — пробормотал я.
Он отреагировал не сразу, потом ткнул пальцем в потолок.
36
Работа у меня закипела. Надо было все передать новым офицерам. Год назад мне было бы трудно распроститься с ЛА/ВИНАМИ-1-7, но моя уличная команда теперь разрослась и наполовину состояла из полицейских Пеонеса. Собственно, он ею руководил из своего кабинета. Теперь, когда президентом Уругвая был Нардоне, Пеонес стал важной персоной.