Мое подспудное томление, должно быть, передалось моему партнеру, потому что мы вдруг перестали совещаться — и Хью, и я обезумели от желания, и я чувствовала, как шевелится малыш, неотъемлемая часть нас обоих. Потом вдруг мы были уже не вдвоем. Появилось чье-то злое присутствие. Тишина ночи зазвенела сладострастием. Мне нелегко рассказывать об этом даже сейчас, но перед моими глазами возникали красные (вернее, огненные) видения человеческой деградации, я слышала крики наслаждения, эхом доносившиеся из глубины зловонных колодцев. Огастас Фарр был со мной, как и мой муж, и неродившийся ребенок, и участвовал в наших сатурналиях. Я чувствовала, что, если сейчас не остановиться, я лишусь моего будущего ребенка. Помнится, я подумала: «Это же всего лишь мысль», ибо я была невероятно возбуждена и не хотела останавливаться, и мы с Хью полетели куда-то в пропасть под его громкий, нечеловеческий крик. Тут я разрыдалась, так как знала, что Огастас Фарр все это время был с нами. Мне не хотелось этому верить, и я с трудом могу об этом писать — рука так и дрожит, — но Огастас украл… не стану писать имя моего дорогого мальчика. Он очень странно ходит, и я порой думаю, что это дьявол заставляет его прихрамывать. У него слегка вывернута вовнутрь правая ножка, а вторым его крестным является Аллен. Мы ведь решили иметь двух крестных — одного для Альфы, другого для Омеги. Кристофер, когда вырастет, сможет выбрать одного из вас. А пока из двух крестных только вы знаете, что есть другой. Пожалуйста, не чувствуйте себя оскорбленным. В моих мыслях вы стоите ничуть не ниже Аллена.
В общем, на сей раз больше о Фарре я говорить не буду. Могу лишь заметить: меня не покидает предчувствие, что потусторонний мир духов весьма тесно связан с нами, и, как бы это ни было иррационально, я чувствую, что благополучие Кристофера зависит от моей верности Хью. И я пришла к выводу, что моя верность ему подрывается вашими письмами. Они приводят к тому, что я постепенно влюбляюсь в вас.
С того момента когда я впервые увидела вас в гостиной моих родителей в Крепости, частица меня знала, что мы могли бы вместе шагать по жизни и нам было бы удивительно уютно и душевно спокойно друг с другом. Понимаете, я всегда любила вас, но считала, что вы будете лишь обогащать мою преданность Хью.
Однако за последние два года ваши письма украли кусочек моего сердца. Вы мне разонравились, я возненавидела вас, стала чувствовать невероятную ревность и — самое скверное — терзаться предчувствием нашей сексуальной тяги друг к другу. Короче говоря, — как мне противны эти выражения, потому что они так точны и не оставляют иллюзий! — я хочу тебя, да, это грязное желание стальным катком прокатывает по моим попавшим в тупик чувствам — тем, которые всецело принадлежали Хью. А теперь ты их еще и стимулируешь. Альфа и Омега пришли к новому соглашению, и я узнала, что значит плотски любить двух мужчин одновременно. Плохо уже, когда Альфа любит одного, а Омега — другого, это обычное человеческое состояние. Даже более или менее естественно (хотя это одна из козырных карт дьявола), что мы можем любить одного человека благодаря Омеге и другого благодаря Альфе. Но у меня такое чувство, что ты завладел ими обеими. Мои бедные Альфа и Омега достойны порицания, ибо каждая из них наполовину влюблена в тебя, и этого достаточно, чтобы я потеряла равновесие.
Гарри, представляешь ли ты себе, какое значение имеет для меня Хью? Та часть меня, которая несвободна от желания блистать в свете, вынуждена считаться с тем, что он меня наделяет властью и возможностями. Я создана для вращения в высших слоях общества. (Мой отец, на которого я похожа как две капли воды, превратился в невыносимого помпезного педанта, когда понял, что его имя больше не гремит в залах с высокими сводами.) Возможно, я даже хуже его. А у мамы, пожалуй, были еще большие амбиции, хоть она их и хоронила в себе. Иначе как бы она могла так рехнуться?
Вот я и взялась за Проект. Могу сказать, что он касался манипулирования людьми и контроля над ними. Методы его осуществления вскоре стали жесткими и неприятными. Технической службе не поздоровилось бы, если бы это стало достоянием публики. Собственно, Хью и Аллен настолько боялись, как бы не произошло чего-то непредвиденного, что решили испробовать эти методы в контролируемом месте — иначе говоря, у союзника нашего правительства. И знаете, где? В Парагвае. Так что я находилась, по всей вероятности, меньше чем в тысяче миль от Монтевидео. Ты мне снился каждую ночь, я так тебя хотела, лежа в пустой кровати и ужасаясь тому, что мое чрево — да, именно чрево — готово проявить такую нелояльность к Хью. Как я ненавидела тебя за то, что ты стал посещать эти низкопробные бордели! Я знаю, что это так. Раза два я чуть не купила билет и не полетела к тебе на уик-энд. Вот до чего дошло дело пониже пупка. Хью приезжал навестить меня и решил, что попал в объятия дикарки.