Мой отель «Виктория-плаза», новое шестнадцатиэтажное здание из красного кирпича, похоже на картонную коробку. «Вся деловая жизнь страны сосредоточена в этом городе», — сказал мне Ховард Хант перед тем, как я отправился в Монтевидео, и я решил, что мой будущий шеф уж наверняка знает, что это так, и там действительно идет своеобразная деловая жизнь: в баре отеля бизнесмены различных национальностей так и рыскают, выискивая, с кем бы заключить сделку. Поскольку денег у меня едва хватает на оплату номера, я эти дни слонялся по городу. Дело в том, что в четверг, когда я прибыл, оба моих начальника отсутствовали по делам Фирмы, и Порринджер, встречавший меня в аэропорту, посоветовал до понедельника знакомиться с городом, так как потом у меня уже не будет такого шанса. Он добавил, что у него сейчас слишком много народу и он не мог меня как следует устроить.
Замечательно! У меня такое чувство, что это мой последний свободный уик-энд до Рождества. Мои коллеги в нашем крыле посольства на втором этаже похожи на мормонов Хью. Чертовски заработавшиеся индивидуумы!
Ну и, должен сказать, черт знает как плохо быть одному в чужой стране. Я до того устал, прошагавши весь день, что заснул сразу после ужина — пока о ночной жизни ничего рассказать не могу, — а утром снова отправился бродить по городу. Поверите ли, я нахожу Монтевидео в известной мере привлекательным. Это уже достижение, поскольку при беглом осмотре ничего примечательного не обнаруживается. Уругвай вообще представляется мне малоинтересным. Страна не может похвалиться Андами — в ней и гор-то почти нет, как нет и великих амазонских джунглей. Просто холмы, на которых пасется скот. Монтевидео — это морской порт, расположенный в устье реки Плата, где она вытекает в Атлантику; благодаря большому количеству ила на дне этой реки, отделяющей Уругвай от Аргентины, цвет воды глинистый, серо-бурый, ничем не напоминающий голубизну Атлантического океана у нас в Мэне. Да и сам порт ничего особенного собой не представляет. Нечто вроде Мобайла в штате Алабама или Хобокена в Нью-Джерси — все промышленные порты, наверно, одинаковы. Доступ в доки запрещен, так что нельзя подойти к разгружаемым судам. В общем, порт выглядит грязным. Слышно лишь, как скрежещут лебедки.
На главной улице, именуемой Проспект 18 июля, очень оживленно и, как и следовало ожидать, полно магазинов, — словом, обычная главная улица, ничего особенного. На площадях стоят бронзовые конные статуи генералов.
