«Ты имеешь в виду И. Ховарда Ханта? — спросил Хью. — Как же мы будем к нему обращаться? Просто И.? Или И. Ховард? Хов. И-и?» Так любит шутить Хью, когда мы вдвоем. На публике это никогда не проявляется. В такие минуты он становится похож на гогочущего ковбоя. Не забудьте: Хью объезжал мустангов, когда его ноги едва доставали до педалей детского велосипеда. Настоящий колорадский ковбой!
Итак, я уговорила Хью пригласить Хов. И. Сказала моему красавчику, что Хант был в Гватемале. По мнению Хью, это еще может оказаться самой катастрофической победой Америки. Да, мой дорогой, катастрофической. Хью считает, что это на десятилетия направило нас не в ту сторону. Он несколько недель не хотел разговаривать с Алленом после того, как управление с помощью Ханта и некоторых его дружков выкурило из Гватемалы Арбенса. Вот я и уговорила Хью присмотреться к И. Ховарду Ханту и его жене.
Милый, не могу дальше. Я все-таки не сука. И я докончу письмо завтра. Понять не могу, с чего я принялась за херес. Нет, знаю. Слишком многое я раскрываю и чувствую, что поступаю нелояльно к Хью. Но я хочу получать от вас тайные письма и должна за это платить. Головка закружилась. На этом я заканчиваю. Кристофер зашевелился.
К.<p>9</p>28 января 1957 года
Гарри, дорогой!
Не стала отправлять вчерашнее письмо, пока не перечитала его. Оно совсем не такое страшное, как я опасалась. Неосторожное — да, но разве мы не решили обмениваться именно такими письмами?
Теперь о том, что послужило поводом для письма. Об И. Ховарде Ханте. После первых же пяти минут стало ясно, что мы с Хью пригласили на ужин очень честолюбивого человека. Позже мы оба пришли к мнению, что больше всего на свете мистер Хант хочет стать директором ЦРУ. Это желание, думаю, представляется скорее патетическим, чем страшноватым.
«Надеюсь, никаких обид», — были первые слова Ханта, которые он произнес войдя в дверь.
«Милый мальчик, — сказал Хью, хотя он всего на пять лет старше Ханта, — обид по поводу чего?»
«Перепалки. Боюсь, в некий четверг я выплеснул немало воды из корытца».
«Ховард, — сказала миссис Хант, — Хью Монтегю с тех пор, наверно, думает уже о совсем другом». Она произнесла это милым тоном. Миссис Хант — крепкий орешек. Смуглая — я обнаружила, что она на одну восьмую индианка из племени сиу, — и решительная. Не удивлюсь, если она мотор, движущий честолюбием Ховарда.
Хью мог бы на этом поставить точку, но он упрямый пес. Любит вежливость не больше, чем дизентерию.
