Призрак Проститутки полностью

Это письмо является моим извинением перед вами. Я достаточно хорошо помню, как глубоко я нырнула, и считаю это непростительным. Я уже какое-то время хочу сказать вам об этом, но я не смела воспользоваться нашим старым средством общения — диппочтой. Хью запретил мне писать вам, и в известной мере он прав. По-моему, я вела своего рода двойную жизнь. Целомудренную, но тем не менее двойную. Я поклялась Хью, что не возобновлю переписку с вами, а если надумаю возобновить, то скажу ему. Произнося клятву, я, конечно, подняла два пальца, а потому это письмо — нарушение клятвы. Так или иначе, я решила попытать счастья.

На самом деле пишу, чтобы сказать то, что я вам уже сообщила: я в порядке. И по правде говоря, люблю сейчас Хью больше, чем когда-либо. Он фантастически относился ко мне в Мэне: был так заботлив, хоть и ничего не спускал. Я поняла, насколько он любит меня и беби, а раньше я по-настоящему этого не знала. Как-то до конца не понимала. Его любовь, должно быть, зародилась на глубине тысячи футов. Я думаю, без него я потеряла бы куда больше времени и дольше пребывала бы в состоянии неистового отупения.

Этим письмом я хочу также сказать, что мне не хватает вас и ваших писем. Я терпелива. Я выжду еще три-четыре месяца, чтобы доказать Хью, что рецидивы мне не свойственны, совсем. Я вернулась к нормальной жизни, но хочу, чтобы он это увидел, а к осени — вашей весне — скажу ему, что хочу снова писать вам; и если он не разрешит — что ж, посмотрим. Так что наберитесь терпения.

Думайте обо мне как о своей кузине, — кузине, которая вас целует, но с которой вы не можете общаться. Охохонюшки! Hèlas![88] Я всегда буду особо любить вас, но, признаюсь, мне куда уютнее, когда вы от меня далеко.

Amitièes[89]

P.S. Хью никогда не видел ни одного вашего письма. Я призналась ему, что мы переписывались, но только как студенты, которые были влюблены друг в друга, но не собираются развивать отношения. Это он может стерпеть: он ведь видел, как мы относились друг к другу, когда вы приезжали. Так что мое признание лишь подтвердило его проницательные наблюдения. Я не посмела сказать ему, насколько мы были откровенны друг с другом в других вопросах. Он никогда этого не понял бы и не простил.

Я опять солгала ему, сказав в тот вечер, когда приняла ЛСД, что уничтожила ваши письма. Видите, даже в безумии я понимала, что надо солгать.