У Мазарова просветлело лицо, словно полученная информация совпала с тем, что ему было известно.
«Моя страна, — сказал он, — не была основана. Скорее получилась в результате выстрела из пушки».
Можете не сомневаться, последнюю фразу я запомнил для пересказа Ханту.
Мазаров поднял рюмку: «Тост за будущих супругов».
«Мне нравится, когда за меня произносят тосты», — сказала Нэнси.
«Сначала, однако, научитесь пить нашу водку. Американцы все время говорят мне, что им трудно приходится на русских банкетах. Потому что они не знают одного секрета».
«Ой, поделитесь вашим секретом», — попросила Нэнси.
Как раз в этот момент Вархов, обходивший оставшихся гостей, подошел к нам и так ловко включился в разговор, что я понял: оба мужчины равно привыкли сообщать всем и каждому, как следует потреблять русские напитки. Однако Вархов изъяснялся на английском, как русский Тарзан, следуя терминологии нашего инструктора на Ферме. Артикли, междометия и глагол «быть» при этом отсутствовали. Вместо них Вархов издавал какие-то нечленораздельные звуки.
«Не глоткáми, — сказал он. — Никогда не глоткáми. Надо залпом. Только. — И Вархов поднял вверх тяжелую плоскую ладонь. — С тостами, часто-часто! Первый тост — самый важный! За дружбу. От всего сердца. Сказал от сердца и залпом. — Что он и сделал и свистом подозвал официанта. — Наполни рюмки. Не волнуйтесь. Рюмки маленькие».
Нам налили водки.
«После водки, — сказал он, — икра. Закусывайте».
«Да», — сказала Нэнси таким тоном, будто всю жизнь только и делала, что выполняла приказы.
«Тогда, милая дамочка, никогда не пьяная».
«Хо-хо-хо!» — издал я.
«Циник! — сказал Вархов. И снова поднял рюмку. — Тост! — объявил он. — За этот вечер, за мирное будущее, за прелестную дамочку, за американцев, которые не боятся заданий». — И подмигнул мне.
Мы были все пьяны, и еще как.
За оградой сада по бульвару Испании мчались в обе стороны машины: одни в направлении города, вправо от нас, другие — к пляжу Поситос с его многоэтажными домами, что влево от нас. Я подумал о конспиративной квартире, где мы встречаемся с Шеви. Из боковых улиц по вечернему воздуху доносились крики мальчишек. Вархов вдруг поклонился и отошел к другой группе гостей так же неожиданно, как подошел к нам.
«Вы играете в шахматы?» — спросил меня Мазаров.
«Да, — сказал я, — но не слишком хорошо».
«Но и не плохо?»
«В общем, сыграть могу».
«Отлично. По-моему, вы должны хорошо играть. Я приглашу вас к себе. Это недалеко отсюда. И вас тоже, мисс Уотерстон».
«Назначайте день. Я принесу торт», — сказала она.
