«Советские все время сбивают нас с толку. Я видел одного из их весельчаков всякий раз с разными русскими „редисками“ на трех приемах в иностранных посольствах. И всякий раз эти малые представляли свою даму… — он развел руки и согнутыми пальцами сделал знак кавычек, — как „жену“. Настало время и нам с ними поиграть».
Словом, Киттредж, вечер получился памятный. Мы приехали в русское посольство в субботу в конце дня, солнце светило неярко, и желтый цвет их особняка не слишком резал глаза. Большинство домов в Монтевидео такого цвета, а по архитектуре русский особняк — смесь итальянского ренессанса, французского барокко, трансильванской готики, особняков в Оук-парке, штат Иллинойс, построенных приблизительно в 1912 году, и русского самовара — это большая, вытянутая в длину вилла с массивными дверями, башенками и утопленными в стены балконами, похожими на вросшие ногти, с окнами-карликами и окнами-гигантами, внушительными воротами и оградой в виде черных копий с золотыми наконечниками.
«Замок Синей бороды», — шепнул я Нэнси, когда мы вошли в ворота и были направлены строгим молодым русским моряком в сад. У меня было хулиганское желание посмотреть на окно виллы Боскеверде, где стоит наш «Болекс Х-16», и, подняв сжатый кулак, приветствовать коммунистическим салютом Финских Миков.
Ну, я никогда не описывал больших посольских приемов, исходя из того, что вы достаточно хорошо знакомы с ними по Вашингтону, так зачем загружать вас подробностями более мелкого масштаба? Однако русские угощают на славу. Они пригласили почти полный набор иностранных представительств, какие есть в городе: норвежцев, греков, японцев, португальцев, костариканцев, даже Мальтийский орден Соберана, Бельгийское королевство, Социалистическую Республику Чехословакию. Когда все прибыли, на лужайке собралось, наверное, человек сто пятьдесят, представлявших сорок посольств и консульств. Гостеприимные советские хозяева поставили тонну черной икры, безграничное количество водки плюс обычный набор закусок, большинство из которых поражают глаз, как, например, ядовито-зеленая бусинка чего-то на ярко-оранжевой, как кадмий, горке. Были поданы также красные и белые кавказские вина — ничего хуже я не пил! — и все типы из иностранных посольств усиленно практиковались со мной в английском. Есть что-то невероятно лживое в замороженном дружелюбии посольских людей. В воздухе-то ведь чувствуется такое напряжение. И в то же время идет круговерть — все перемещаются, перепархивая, как птицы.
