«По-английски, — говорит Мазаров. — В этом году у Жени не получается на русском. Только не в этом году. Полная блокировка. Так что она попыталась… постаралась на вашем языке…»
«На закуску. Совсем маленькое стихотворение. На закуску, — говорит Женя. Она раскраснелась, и ее пышный бюст, клянусь, стал еще внушительнее. — Пустячок, — говорит она. — Мелочь».
«Разреши я прочту», — предлагает Бориска.
Они заспорили на русском. Она уступает. Идет в спальню и возвращается с листом дешевой бумаги из блокнота. На нем несколько неверной рукой начертано: «Головокружение от радости».
Можете поверить, увидев такой заголовок, я встретил ее предложение без особой радости, но… разрешите я воспроизведу вам это стихотворение. Бог свидетель, у меня теперь не только есть копия, но я знаю его наизусть после того, как над ним потрудилась Кислятина.
ГОЛОВОКРУЖЕНИЕ ОТ РАДОСТИ
Наша птичка погибла в моей руке.
Перья ее стали саваном.
Я засекла тот миг —
Последний удар ее сердца
Все мне сказал.
Товарищ, сказала мне птичка,
Не стой в очереди,
Чтоб оплакать меня:
Я проваливаюсь в бездну,
А на самом деле взмываю ввысь.
«Было бы лучше, если б я написала по-русски, — сказала Женя, — но я не могу найти mots justes[101]. На русском не могу. А вот на английском получилось. Грамматику Борис правильно выправил? А пунктуация? Правильная?»
«Да», — сказал я.
«Хорошо? Хорошее стихотворение?»
«По-моему, да».
«Женя признанный в России поэт, — сказал Борис, — хотя, возможно, недостаточно признанный».
«В Америке такое напечатают?» — спросила Женя.
«Наверное, — сказал я. — Разрешите мне это взять. У меня есть двое друзей, которые редактируют литературные журналы».
«Пожалуйста, — сказала она, — оно ваше». И, сложив бумагу, вложила ее мне в руку, при этом она смотрела на меня так, что я смутился: ведь мы стояли перед ее мужем. — Напечатайте под псевдонимом, — сказала она.
«Нет, — возразил Борис. — Пусть будет известно, что это работа советского поэта».
«Безумие», — пробормотала она.
«По-моему, вам стоило бы изменить заголовок, — посоветовал я. — Немного слишком в лоб, не по-английски».
Она не пожелала ничего менять. Ей нравилось, как он звучит.
«Ни за что не буду менять „головокружение“.»
Я ушел после небольшой дискуссии о том, когда мы снова встретимся. Мазаров предложил устроить пикник для Нэнси и меня. Я согласился. Но когда назначенный день настал, Нэнси уже не было на борту, а Женя куда-то уехала на весь день. Так что на пикник мы отправились вдвоем с Борисом.
