Призрак Проститутки полностью

Дальнейшие несколько минут я посвятил тщательному визуальному анализу окружающей среды — проверенный способ восстановить душевное равновесие. Если за все эти годы я ни разу не удосужился описать ни одну из контор, где мне довелось трудиться, то лишь потому, что это скука смертная, всегда одно и то же: стены непременно белые, а если не белые, то уж наверняка желтые, бежевые или светло-зеленые. Мебель металлическая, цвета торпедного катера. Кресла — белые, коричневые, серые или черные, на сиденьях — часто подушечки; не вставая, можно передвинуться от письменного стола к столику с пишущей машинкой. Кресло для посетителя — пластиковое, желтое, красное, оранжевое или черное. Пол, если не покрыт серым линолеумом, обязательно застелен зеленым или коричневым ковролином. Подбор фотографий ограничен, хотя специальной инструкции на этот счет нет. Будь у меня приличный снимок Модены, я бы все равно не поставил его на стол. Он выглядел бы так же нелепо, как бутылка с кетчупом. На одной стенке у меня висела карта южной части Флориды, на другой — карта Кубы, а в простенке посередине — календарь с двенадцатью гаванями штата Мэн. Еще имелась темно-зеленая корзинка для мусора, приставной дубовый столик с пепельницей, зеркало у двери, металлический книжный стеллаж с четырьмя полками и маленький литой чугунный сейф, а кроме того, люминесцентные лампы на потолке и настольная лампа. Подобная обстановка сопровождала меня повсюду, где я только не трудился на управление, и о собственном кабинете со стенами до потолка пока можно было только мечтать. На моем этаже в «Зените», в громадном, размером со стадион, помещении, таких, как у меня, стойл было восемьдесят.

Иногда мне казалось, что функция столь мрачных сооружений — заставить мысль сотрудника работать даже тогда, когда мозги вот-вот разорвутся в клочья. Мои серые стены-перегородки выглядели будто бледные школьные доски, с которых миллион раз стирали написанное. Поразмышляв столь незатейливым образом, я окунулся в работу. И только вечером принялся за отчет для Монтегю.

СЕРИЯ. НОМЕР: Джей/38, 762, 554

КАНАЛ СВЯЗИ: ЛИНИЯ УПЫРЬ-СПЕЦШУНТ

ПОЛУЧАТЕЛЬ: УПЫРЬ-А

ОТПРАВИТЕЛЬ: ФИЛД, 12 ИЮЛЯ, 1960, 23.41

ТЕМА: БЕСПЕЧНЫЙ

Учитывая вашу реакцию, постараюсь быть более кратким. ЙОТА звонит СИНЕЙ БОРОДЕ 4, 5, 8, 11 и 14 марта из Конкорда, Нью-Хэмпшир; Харрисберга, Пенсильвания; а также из Индианаполиса и Детройта. Восемнадцать роз на длинных стеблях доставляются ей ежедневно. Оба собеседника ждут не дождутся следующей встречи.

Однако 17 марта интонации заметно меняются. Вот фрагмент разговора ЙОТЫ с СИНЕЙ БОРОДОЙ, записанного в номере отеля «Уиллард» в Вашингтоне. К сожалению, расшифровка пестрит проблемами.

«Йота. Фрэнк тебе звонил?

Синяя Борода. В последние дни нет.

Йота. Я пытался вчера вечером дозвониться до тебя в Майами-Бич.

Синяя Борода. Жаль. Я, видимо, выходила.

Йота. Надеюсь, с хорошим другом.

Синяя Борода. О, просто со стюардессой, с которой мы вместе работаем.

Йота. (Неразборчиво.)

Синяя Борода. (Неразборчиво.)

Йота. (Неразборчиво.)

Синяя Борода. (Неразборчиво.)

Йота. Да, разумеется. А кстати, почему бы тебе не пойти на премьеру Фрэнка в „Фонтенбло“?

Синяя Борода. Я давно жду этого момента.

Йота. А сколько Фрэнк пробудет в Майами?

Синяя Борода. Десять дней.

Йота. Прекрасная возможность повидаться с ним.

Синяя Борода. (Неразборчиво.)

Йота. Я хочу назначить тебе свидание в „Уолдорфе“ двадцать шестого. Можешь подогнать свое расписание соответственно?

Синяя Борода. Конечно. Но…

Йота. Да?

Синяя Борода. Это же целая вечность.

Йота. (Неразборчиво.)».

Все остальное неразборчиво.

(17 марта 1960 года)