В одну секунду я поняла, какой клубок сплелся во мне: снобизм, соображения собственника и соседа, а также доброе старое droit de seigneur[180]. Гарри, я не могла не сказать «да». Мне хотелось, чтобы выбранный нами президент освятил мои комнаты присутствием своей плоти. Думаю, в тот момент я осознала, какой бы могла быть шлюхой при другом воспитании.
Как я завидовала Полли! Зависть — чувство низкое. Я обнаружила, что настаиваю на оплате. Я вовсе не собиралась позволить Джеку Кеннеди оставить на моих простынях свои извержения, когда я даже незнакома с ним.
Полли возмутилась, словно я разбила бутылку со зловонной жидкостью, но вынуждена была сдаться. Так начались их среды. Они тепло будут вспоминать эти среды, сказала Полли, хотя их встречи будут длиться не больше получаса, что я выяснила, когда мы стали договариваться о времени. Я должна была делать вид, будто неожиданно вернулась домой, но минута в минуту. «Если ты придешь на две минуты позже, он уже уйдет, а если на пять минут раньше, ты застанешь нас в объятиях друг друга». Полли, как видите, человек очень целеустремленный, и, насколько я понимаю, именно это и сблизило их. Я не встречала человека, более целеустремленного, чем Джек Кеннеди, — разве что его братец Роберт. (Конечно, их батюшка, как я слышала, далеко опережает их всех.)
Так или иначе, я его видела. Поворачивая ключ в замке и входя в собственную гостиную, я почувствовала, как сердце у меня дважды подпрыгнуло — один раз от сознания, что это исторический момент, а второй раз от того, что я увижу этого человека. Он невероятно привлекателен и, думаю, потому, что держится очень просто. Я говорила с ним на равных, что, должна сказать, безгранично приятно. Он держится так открыто и уверенно, что это воспринимается не как самонадеянность, а как естественное свойство характера. Он приятный. И такой аморальный. И такой невозмутимый. Полли очень старалась не хихикать: двое ее лучших друзей все-таки встретились, и он — не знаю, предупредила она его или нет, — казалось, ничуть не удивился моему как бы неожиданному появлению. (Наверное, она все-таки сказала ему заранее, и он предупредил секретную службу. Собственно, по размышлении я поняла, что они не могли поступить иначе.)
«А знаете, — сказал он вместо приветствия, — вы слегка похожи с моей женой. Это страшновато».
Я вспомнила отца Жаклин Кеннеди. Черного Джека Бувье. Потом мысленно сравнила его с моим отцом и сказала:
