— Это письмо не отвечает тому, о чем мы договорились во время нашей последней встречи, мистер Скотт.
— Я бы сказал, что здесь полностью учтены все ваши просьбы, сеньор генерал. Посмотрите хотя бы на «необратимые перемены».
— Да, — сказал Кубела, — это покрывает половину нашей договоренности, но где сказано, что старший брат подписавшего это письмо благорасположен ко мне?
Кэл взял у него письмо и прочел вслух:
— «Данная инстанция, как и все связанные с нею институты, будут…» Я полагаю, вы сочтете это достаточно ясным указанием на единоутробного…
— Единоутробного? Единоутробного?
— El hermano[216], — подсказал я.
— Это очень абстрактно выражено. Собственно, вы просите, чтобы я принял ваше обещание на веру.
— Как и мы принимаем ваши обещания, — сказал Кэл.
Кубеле не слишком понравилось то, что его объехали.
— Доверяете вы мне или не доверяете, но вы вернетесь домой к себе в Вашингтон. А для меня довериться вам — значит рисковать жизнью.
Он вытащил из кармана пиджака лупу и вырезку из журнала. Я увидел, что это было нечто написанное Робертом Кеннеди и воспроизведенное в печати. В течение нескольких минут Кубела сравнивал почерк на письме с вырезкой.
— Хорошо, — произнес он наконец и внимательно посмотрел на нас обоих. — Я задам вам один вопрос, мистер Скотт. Как вам известно, я однажды застрелил человека в ночном клубе. Я убил его.
— Мне казалось, вы терпеть не можете это слово.
— Не могу. А теперь я объясню вам почему. — И он перешел на испанский. — Не из-за какой-то ущербности в моей нервной системе, не выносящей определенных слов, не из-за того, что это напоминает мне выражение лица умирающего человека, — нет, так говорят мои хулители, но это неправда. Я человек спокойный, у меня есть pundonor. У меня большие запасы решимости. Я вижу себя будущим комманданте трагического острова, который является моей родиной. Поэтому я терпеть не могу это слово. Видите ли, убийца не только уничтожает свою жертву, но и часть себя со своими амбициями. Неужели вы хотите, чтобы я поверил, будто президент Соединенных Штатов и его брат готовы помочь политической карьере человека, которого, говоря между собой, они наверняка называют полусумасшедшим наемным громилой?
— В смутные времена, — заметил Кэл, — ваше прошлое будет меньше весить, чем ваш героизм. А именно ваши героические действия — в ближайшие месяцы и выдвинут вас в глазах общественности.
— Вы хотите сказать, что ваши спонсоры признают меня в таких условиях?
— Именно это я и говорю.
Кубела тяжело вздохнул.
— Нет, — сказал он, — вы говорите, что на вершине горы нет никаких гарантий.
Кэл молчал. Через некоторое время он произнес:
— Будучи человеком умным, вы знаете, что политическую погоду абсолютно контролировать нельзя.
— Да, — сказал Кубела. — Я должен приготовиться ко всяким возможностям. По необходимости. Да, я готов, — произнес он и так резко выдохнул воздух, что я понял: он готов осуществить убийство сегодня. — Давайте поговорим об экипировке.
— Телескоп готов, — сказал мой отец.
— Вы говорите, насколько я понимаю, о винтовке, которую я вам обрисовал: точность прицела у нее пятьсот ярдов, и она оборудована телескопическим прицелом Бауша и Ломба, который дает увеличение в два с половиной раза?
Пока Кубела говорил, отец задумчиво постукивал по рюмке. Затем протянул руку через столик, положил ее на плечо Кубеле и, не произнеся ни слова, с глубокомысленным видом кивнул.
— Принимаю ваше стремление соблюдать осторожность, — сказал Кубела. — Извините. А теперь могу я поинтересоваться доставкой?
— Мистер Лайм обслужит вас на квартире.
— Мне нравится мистер Лайм, — сказал Кубела.
— Рад слышать, что он производит приятное впечатление, — сказал Кэл.
— Телескопический прицел войдет в чемоданчик?
— Нет, — сказал Кэл и тут же спросил: — Вы играете в пул?
— В бильярд.
— Приспособление, которое мы вам вручим, похоже на футляр, в каком носят кий. Такой, конечно, что разбирается на две части..
— Отлично, — сказал Кубела. — А другая деталь?
— Да, — сказал Кэл. — Хитрое оборудование. Чудо. У меня это при себе.
— Могу я взглянуть?
Кэл достал из кармашка своего твидового пиджака шариковую ручку и щелкнул кнопкой. Из ручки выскочила игла для инъекций. Он второй раз щелкнул кнопкой, и из иглы, подобно языку ящерицы, вылетела струйка жидкости.
— Это всего лишь вода, — сказал Кэл, — но эта ручка предназначена для применения широко известного реагента… — Он достал из кармашка карточку и поднял ее, показывая Кубеле. На ней значилось: «БЛЭКЛИФ-40».
— Где же я это найду? — спросил Кубела.
— На моем химическом складе. Это широко известный реагент против насекомых.
— Любого размера?
Кэл снова кивнул.
— Чрезвычайно эффективен.
Кубела взял шариковую ручку и принялся нажимать кнопку, пока не вылилась вся вода.
— Игрушка, — не без раздражения заметил он.
— Нет, — сказал Кэл, — это очень хитрый инструмент. Игла такая тонкая, что не чувствуешь, когда она входит в рубашку.
— Вы хотите, чтобы я подошел к субъекту и сделал ему укол?
— Игла такая тонкая, что никакой боли не возникнет. Никто ничего и не заметит.
