К деревне они подошли, когда уже начинало темнеть, но приметы близкого жилья стали попадаться гораздо раньше. Сначала они обнаружили в воде верши для ловли рыбы, сплетенные из узких полосок бамбука. Ячея была достаточно крупной для того, чтобы в ловушке оставалась лишь взрослая рыба, а мелочь спокойно выплывала из нее – дешевый и хитроумный способ защиты окружающей среды. На прибрежном камне, похоже, недавно чистили рыбу, а чуть ниже по течению на сваях стояла небольшая хижина, насквозь пропахшая дымом.
Дойдя до хижины, они свернули в джунгли и дальше двигались вперед очень осторожно. Следов присутствия человека становилось все больше: клочки обработанной земли, поваленные деревья, еще одна коптильня и множество хорошо утоптанных тропинок. На одной из них им попался даже недавно брошенный огрызок какого-то фрукта. Скоро над деревьями показались струйки дыма, в воздухе запахло костром и пищей. Джунгли стали редкими, а потом и совсем закончились. Глазам путешественников открылся обширный участок расчищенной земли и высокий забор из толстых бамбуковых кольев, связанных веревками из ротанга. Над изгородью виднелись только остроконечные соломенные крыши тесно стоящих домов. Никаких признаков тревоги или необычной активности в деревне не наблюдалось. До опушки леса доносились только мирные, негромкие звуки – глухой стук деревянного молотка, смех, детские крики и сердитый голос матери, выговаривающей что-то ребенку. Язык был похож на китайский – резкий и гортанный в отличие от певучего тагальского, на котором говорили в Малайзии и на Филиппинах.
– И что дальше? – ни к кому не обращаясь, задумчиво спросил Билли.
Справа к деревянному частоколу вплотную подступали джунгли, слева начинался пологий спуск к реке. С опушки можно было разглядеть только краешек примитивного причала и несколько длинных, выдолбленных из цельного бревна каноэ. Среди них стояла и странная, напоминающая катамаран лодка из двух огромных бревен, соединенных сложным переплетением бамбуковых реек. На ней имелись массивная мачта и аккуратно сложенный парус, похожий на веер, – такой же, каким оснащены китайские джонки. Судя по виду, тяжелая лодка могла вместить как минимум сорок пассажиров или воинов.
– Это и есть то боевое каноэ, о котором вы говорили? – прошептала Финн.
– Да, – кивнул Уинчестер. – Только тогда на корме у него еще стояло что-то вроде трона. Сейчас его нет.
– На такой махине, наверное, не трудно пробраться сквозь рифы, – заметил Билли.
– Я тоже об этом подумала, – подхватила Финн. – Но мы ведь не знаем – может, они не хотят никуда уезжать. Может, им тут нравится.
– Не похоже, чтобы их очень встревожило наше появление, – вставил профессор. – Никакой охраны не выставлено, и патрулей в лесу не видно. Только тот стрелок у моста.
– А чего им волноваться? – пожал плечами Билли. – Нас всего трое, и никакой опасности для них мы не представляем. Похоже, им это известно.
Уинчестер беспокойно задвигался, взглянул на быстро темнеющее небо и недовольно сказал:
– Уже поздно. Пора возвращаться. Мы посмотрели все, что хотели.
– Надо как-то попасть внутрь, – твердо заявила Финн.
– Не валяйте дурака! – взорвался профессор. – Это самоубийство!
– Мы проехали полмира, чтобы найти Питера Богарта, и я не собираюсь отступать в последний момент.
– Он давно мертв!
– Тогда нам надо узнать это наверное. А потом, кроме него там могут быть и другие.
– Но мы же этого не знаем!
– Значит, надо выяснить.
– Ну и как же мы туда проберемся? – прервал спор Билли.
– Вы говорили, что существует два способа, профессор?
– Да, по реке или через ворота с другой стороны деревни, но там нам не пройти.
– Почему?
– Да потому, черт возьми, что ворота заперты и их охраняет часовой! И мы не сможем просто так зайти и устроить экскурсию по деревне.
– И не сможем перелезть через ограду, – размышлял вслух Билли, – потому что колья жутко острые и, возможно, отравлены.
– Ну и что нам тогда остается? – не унималась Финн.
– Можно прорубить дырку в ограде. – Билли потряс большим тесаком, снятым с пояса у Фу Шэна. – Это будет не трудно.
– Невозможно, – потряс головой профессор. – Они нас услышат.
– Значит, надо их отвлечь, – внесла предложение Финн.
– Как?
– Поднять шум. Устроить стрельбу в воздух или что-нибудь в этом роде.
– Может, пожар? – усмехнулся Билли.
– У меня есть увеличительное стекло, – сказал профессор, – но, к сожалению, солнце уже заходит.
– А я не захватила свое огниво, – расстроилась Финн.
– Зато я захватил, – похвастался Билли.
Он расстегнул карман рубашки и достал из него самую обыкновенную, ярко-синюю пластиковую зажигалку.
– Откуда она у тебя? – ахнула Финн.
– Сам не помню. Кажется, нашел в рубке и машинально спрятал в карман.
– И работает?
Билли щелкнул зажигалкой, и кверху взметнулся маленький столбик пламени.
– Дай мне, – попросила Финн и попробовала сама.
Тридцать девять центов в маленьком магазинчике на углу. Пластиковая корзинка рядом с кассой. И какая невероятная разница. Разница между каменным веком и цивилизацией. Между сырым и жареным. Между холодным и горячим.
