Гребцы тем временем вывели каноэ на середину реки, течение подхватило его и понесло к морю. У них все получилось. Они свободны, по крайней мере пока.
Разбухшая от недавнего дождя река проворно донесла их до моря. Далеко слева светились в темноте барашки пены там, где волны разбивались о рифы. Справа, в двухстах ярдах от кромки берега, чернели джунгли. Тишину нарушали только глухие удары волн о песок. Прошло уже три часа, но никакой погони до сих пор не наблюдалось.
К полуночи все очень устали и гребли гораздо медленнее. К тому же им все время приходилось бороться с отливом, который норовил унести каноэ на рифы. Наконец, когда на востоке на небе появилась золотистая полоска, а размытое чернильное пятно джунглей проступило на ней отчетливым силуэтом, они достигли узкой расщелины, ведущей в самое сердце острова – к Чаше и лагуне.
– Здесь! – объявил сидящий на носу Уинчестер.
Слезящимися от усталости глазами Финн вглядывалась в утренние сумерки, но сначала не видела ничего, кроме светлой ленты пляжа и черных джунглей за ней. Только через несколько минут ей удалось разглядеть слабую полоску света между двумя каменными холмами.
– Сейчас начнется прилив, – сказал Билли. – Если мы поймаем волну, она сама отнесет нас в Чашу.
Финн и сидящий рядом с ней молчаливый человек с туземной стрижкой одновременно опустили весла в воду и вместе с остальными постарались развернуть каноэ. Через минуту приливная волна подхватила его и легко внесла в узкую щель между двумя отвесными каменными стенами. Вода весело бурлила по бокам лодки, а из джунглей, покрывающих склоны старого вулкана, уже доносились первые утренние крики птиц и болтовня обезьян.
– Он сказал какую-то фразу на латыни, – негромко произнес сидящий рядом с Финн человек.
Он заговорил первый раз с тех пор, как они покинули деревню.
– Верно, – подтвердила Финн.
– И похоже, считал, что это – ответ на вопрос о том, как покинуть остров.
– Да.
Финн и сама размышляла об этом большую часть ночи.
– А что он сказал? – допытывался незнакомец.
Течение несло их все быстрее. Лодку швыряло из стороны в сторону, и несколько раз им с трудом удалось избежать столкновения с отвесной стеной, поросшей хилым кустарником. Гребцы изо всех сил работали веслами, стараясь удержать каноэ на середине потока.
– «Fugio ab insula opes usus venti carmeni», – подсказал Билли. – «Беги на мой остров сокровищ на музыке ветров», – перевел он.
– Нет, – покачал головой туземец, – перевод неправильный.
– Вы-то откуда знаете? – огрызнулся Билли.
– Это из «Одиссеи» Гомера, – спокойно ответил тот. – Когда я учился в Англии, меня заставляли переводить целые главы в наказание за пропуск уроков. – Он негромко рассмеялся. – А эта цитата относится к Цирцее и ее острову. Кстати, некоторые ученые считают, что этот образ Гомер заимствовал из восточного эпоса о Гильгамеше, а там герой для побега с острова использует тоннель, по которому солнце поднимается на небо.
– Ну и как вы сами переведете эту фразу? – с досадой спросил Билли.
– «Беги с моего острова сокровищ на музыке ветров». Предлог «ab» означает «из» или «с», а не «на». – Он пожал плечами. – И по смыслу нам это больше подходит.
– Знаете, он ведь прав, – вмешался Уинчестер. – Я имею в виду перевод. Сам когда-то изучал Гомера. «Virtutem paret doctrina»[19] и так далее. «Пусть образование откроет нам путь к совершенству». Закончил Скотс-колледж, видите ли.
– Мне остается только признать свое невежество, – шутливо поклонился Билли.
– А здесь есть подобное место? – спросила Финн, обращаясь к Уинчестеру.
– Какое «подобное»? – не понял тот.
– Тоннель, откуда восходит солнце. И что-то связанное с ветром. С музыкой. Я не знаю!
Она беспомощно развела руками. Все это звучало довольно бессмысленно.
В этот момент похожее на фьорд ущелье внезапно закончилось, и их вынесло в большую, безупречно круглую лагуну, которая когда-то давно была пылающим сердцем вулкана.
– Вообще-то я видел здесь одну пещеру, еще в первый год жизни на острове, – заговорил профессор. – Тогда я об этом особо не задумался. Думаю, это была так называемая сквозная раковина.
– Сквозная раковина? – прищурился Максевени. – В море я таких что-то не встречал.
– Такие пустоты остаются после извержения вулкана, – объяснил Уинчестер. – Своего рода вентиляционный тоннель.
Он замер с веслом в руках, пристально глядя куда-то вверх, на дальнюю стенку огромной Чаши, тонущую в утреннем тумане.
– Случайно набрел на нее во время охоты, – продолжал профессор. – Не на шутку испугался. Сначала все было тихо и спокойно, а потом поднялся такой шум, будто рядом со мной взорвалась паровая труба.
– У вас в Южной Дакоте есть такое место, – подхватил Билли. – Родители возили меня туда, когда я был маленьким. Пещера ветров или что-то в этом роде.
– А можно назвать этот шум музыкой?
– Наверное, можно, – пожал плечами профессор, – если у вас не слишком тонкий слух. По мне, так больше похоже на гигантский свисток.
