— Пусть будет по-твоему. — он судорожно вздохнул и начал рассказ.
Он рассказывал все, не жалея себя. О своем нищем детстве, об ограблении старушек, об изумрудах, которые должен был передать на той злосчастной горе охранникам с приисков. Четко выговаривая слова, помогая себе нервными жестами, рассказал, как Лиля, одурманенная метиловым спиртом, начала срывать с себя одежду. Когда он приложил тонкие пальцы к глазам, показывая, как моя сестра пыталась их выдавить, я не выдержала, упала лицом на стол, на стиснутые руки и зарыдала. Он замолчал, не пытаясь меня успокоить.
Рыдала я долго, пока не почувствовала, что уже задыхаюсь, что слезы кончились, разъев глаза… Лишь тогда, задыхаясь, прошептала:
— Ты видел это… Видел и ничего не делал…
— Я не мог ничего сделать. Все закончилось слишком быстро. И пойми, я не знал в тот момент, чем ее отравили. Да и если бы знал — противоядия все равно не было…
Я еще долго всхлипывала, пока он не заговорил снова. Его голос звучал тихо, но я слышала каждое слово:
— Я не хотел тогда жить, думал остаться там и замерзнуть рядом с ее телом. Но все уже было решено за меня. Мне вручили изумруды и на снегоходе доставили вниз. Я должен был своим ходом добраться до родного города и передать камни заказчику, но сделать этого я не мог… У меня элементарно не было денег. Да и потом, что ждало меня на родине? Я не сомневался, что убитого бандита с изуродованным лицом опознают, как студента Тарханова, но если я вернусь… Обязательно найдутся доброхоты, которые опознают меня и донесут в милицию. И я решил не возвращаться.
Против воли я перестала всхлипывать, подняла голову и прислушалась. Желтый березовый листок плавно спикировал на наш столик, воткнулся черенком в нетронутое пирожное и застыл там, как маленький парус.
— И знаешь, что я сделал, оказавшись в городке? — он усмехнулся, но в его голосе послышалась горечь. — Я пошел в управление милиции, и спросил следователя Иванцова. Отказался называть свое имя, но сказал, что мы с ним уже встречались, и он просил меня на днях подойти. Он сразу принял меня, и мы прекрасно поладили. Он крышевал преступную шайку, продававшую изумруды с приисков, и тем не менее, давно хотел подставить главарей. Его не устраивала небольшая плата за покровительство — он хотел возглавить дело. А тут подвернулась такая возможность! Камни не должны были попасть к заказчику, они должны были бесследно исчезнуть, а это означало конец банде. Кидок на такую сумму никому не прощали. Так что после уничтожения провинившихся он мог спокойно послать на охрану прииска своих людей. А для меня это была возможность отомстить. Долгое время меня потом грела эта мысль — убийцы Лили получили свое. А у Иванцова, думаю, все получилось. Потом я читал в газетах, какой мистический туман он напустил вокруг нашего восхождения. Летающие огненные шары, ну надо же…
Он невесело засмеялся, но судорожный смех быстро стих, перейдя в кашель. Сделав большой глоток мартини, он поставил бокал на столик и продолжал:
— Но это я узнав позже. А тогда он забрал мои изумруды, а взамен отдал мне абсолютно чистый паспорт. Как он сказал, молодой парень, сирота Валерий Панкратов, отслуживший сверхсрочно в армии два года, как раз на днях вернулся в городок и буквально пару часов назад погиб в пьяной драке. Родных в городе у него не осталось, мать и бабка жили в глухой деревушке, куда даже почта не всегда доходила. Он был немного старше меня… но за ту ночь я состарился лет на десять. Смерть Панкратова еще не успели оформить, и следователь велел мне ни о чем не волноваться. Труп прапорщика похоронят в общей могиле, как неопознанный, а мой паспорт выдержит любую проверку. Разумеется, фотографию в нем переклеили, и Иванцев лично проштамповал его взамен якобы «утерянного» прапорщиком. Ну, и выдал мне немного денег на дорогу.
Я уже выплакала все слезы и теперь смогла подать голос:
— Но зачем ты вернулся сюда?
— А куда мне было податься на старости лет? — грустно вздохнул он. — Я честно прожил эти годы. У меня были льготы для поступления в ВУЗ, как у любого сверхсрочника. Так что я без проблем поступил на юридический, окончил его с отличием, и вот начал восхождение по карьерной лестнице. — теперь горечь в его голосе звучала сильнее. — Как видишь, работал я неплохо, дослужился до капитана. Я и не думал возвращаться… но три года назад мне предложили вакансию. В моем родном городке. И я не устоял.
Он немного помолчал, потом прокашлялся, прочищая горло.
— Конечно, я мог отказаться. Да что там мог — должен был… Но я внезапно до боли захотел вернуться. Туда, где прошло мое детство. Где жила Она… та, которую я любил всю жизнь. И да, я захотел узнать, как живут те двое, которые с нами не пошли. Это глупо, непрофессионально… но это так.
— И ты специально искал Тамару? — я уставилась на него в диком изумлении. Он опустил голову и слегка покраснел.
