— Не уважаешь, значит… — он усмехнулся и вдруг выхватил из кармана ножик и с размаху полоснул Лилю по лицу. Она дико закричала, пытаясь рукавом красного пальто вытереть текущую по щеке кровь. Эдик ахнул и сделал было шажок к ним, но его остановил грозный окрик второго бандита. Тот уже поднял пистолет, целясь Эдику куда-то в живот.
— Пей, говорю, б***ва, а то на лоскуты порежу!
Насмерть перепуганная девушка взяла флягу, чуть не уронив ее в снег, и сделала пару маленьких глотков.
— Еще давай! — почти насильно мужик влил в рот девушке еще немного странной жидкости, затем перешел к Зине: — А ну пей!
Парни пили добровольно. Первому фляга досталась Вадику Углову, он с опаской отхлебнул глоток, тут же повеселел и заявил:
— Ребя, так это же спирт! Мы точно согреемся!
Остаток фляги студенты выпили без особых уговоров. Выпить не предложили только Эдику. Мало того, когда один из студентов протянул ему флягу, главарь подошел и буквально выхватил ее из рук Эдика. Тот побелел, понимая, что дело нечисто. Наверное, во фляге снотворное, успокаивал он себя. Что же еще там может быть?
Между тем лица студентов порозовели от спирта, на смену сковывающему ужасу пришло какое-то лихорадочное веселье. Бандиты отошли обратно к палатке, и похоже, забрались в нее, по крайней мере, их не видно было возле снегохода. Эдик долго всматривался вдаль, и наконец решил, что пора действовать. Он повернулся к Вадику и хотел было позвать его на захват снегохода, но увидел, что парень с выпученными глазами держится за горло и натужно хрипит.
В ужасе он обернулся. Все студенты словно сошли с ума. Они хрипели, царапали руками лица, двое парней лихорадочно сдирали с себя одежду, крича, что им жарко, жарко, их жарят заживо. Он все искал глазами Лилию… лучше бы он этого не увидел. Девушка, уже скинув пальто и разорвав на груди длинное трикотажное платье, теперь, судорожно вскрикивая, пыталась выдавить себе глаза. Он бросился к ней, хватая за руки, пытась помешать разрывать, уродовать ее белоснежное лицо:
— Лиля, не надо, потерпи немного!
— Эдик, спаси меня! Мои глаза, их выжигают! Эдик, мне больно, я не могу больше, спаси меня!
Ее губы были прокушены в кровь, из прекрасного рта вместе с жуткими криками струилась кровавая пена, и он в ужасе отступил. Он пятился, сопровождаемый ее криками и дикими воплями остальной группы, видя, как парни и девушки сдирают остатки одежды, разрывают себе рты… Пошатнувшись, он почувствовал, что потерял твердую землю под ногами и летит вниз, но даже не испугался. В тот момент он хотел умереть.
Он пришел в себя через полчаса, лежа в неглубокой ложбинке. Снежный сугроб смягчил падение, и физически он не пострадал. Он выполз наверх и в сильной тоске посмотрел на догоревший уже костер. Лицом вниз там лежал кто-то, видимо, третий бандит, которого требовалось обезобразить. Подойдя поближе, он увидел парней из группы, чуть в стороне лежали девушки. Раздетые до трусов, с жутко искаженными, изуродованными лицами, их тела были настолько ужасны, что он, застонав, упал на колени и начал раскачиваться в стороны, не в силах унять боль. Лиля, его Лиля… Она среди этих обезображенных тел. Их отравили, а он не помешал этому, он даже не догадался!
— А ну-ка поднимайся, парень, еще много успеть нужно. — сильные руки рывком подняли его на ноги. — Давай, проверяй, все ли в порядке.
Он лишь вяло покачал головой. Обдумывать какие-либо планы он сейчас не мог.
— Ну что, тех, кто поприличнее выглядит, оставим у костра, остальных уберем отсюда. Думаю, тех двоих можно оставить, они себе рты не разорвали. — главарь кивнул двух студентов, умерших, судя по всему, от удушья. — А в костре наш Витек останется, надо, чтобы его сразу нашли и за тебя приняли.
Сейчас я еще немного на снегоходе по ним покатаюсь, потом вырежу пули из голов, и спрячу тела так, чтобы нескоро нашли. Пока снег сойдет, они уже превратятся в такое, что никто и не поймет, от чего померли.
Он куда-то пошел, а Эдик из последних сил отправился к палатке. Он увидел огромные разрезы на ней, залез через них внутрь, и сел на пол, оглядывая царивший вокруг жуткий кавардак. Все рюкзаки были распотрошены, вещи парней и девушек валялись вперемешку, теплые куртки и пальто, содранные в припадке безумия у костра, теперь вернулись в палатку и причудливо сплетались в нелепые композиции с лыжными палками и кипятильниками. Отыскать свои пожитки Эдику удалось не сразу. Отобрал необходимые на первых порах вещи и документы, он без сил лег лицом вниз. Там его и нашли бандиты.
— Видал, мы палатку изнутри разрезали! — хвастливо заявил главарь. Он внезапно стал очень словоохотливым, видимо, жуткое массовое убийство и для него оказалось нелегким испытанием. — Пусть думают, что студенты ее разрезали сами, и, голые, потопали вниз разводить костер.
Эдик лишь безучастно кивнул. Его подташнивало, и было плевать на все, включая собственную жизнь. Только один вопрос еще беспокоил, болел внутри, как гнойный нарыв. Он вспомнил искаженное лицо Лилии и спросил:
— Чем вы их напоили?
