– Привет, Ава. Как ты?
Его голос ровный и спокойный. Единственным намеком на переживания из-за смерти сестры служат темные круги под глазами. Никогда бы не подумала, что это тот же парень, которого я накануне видела на кладбище рыдающим.
– Привет, – сажусь я на стул напротив. – Я сожалею…
– Мы можем обойтись без этого – «Я сожалею о твоей утрате»? – перебивает меня Доминик. – Я предпочел бы сосредоточиться на комиксе.
– А не на истории Сейди?
Парень колеблется. Похоже, я сморозила глупость, подозреваю я. Он ведь изучал материалы о Сейди для «Земли призраков». А теперь это больше его не волнует. И все же он не говорит «нет».
Эти придурки в школе все шептались о Сейди, якобы стоящей за убийством Фрейи. Но неужели и Доминик в это верит? Или ему легче верить в призрака-убийцу, нежели допустить, что кто-то настолько ненавидел его сестру, что пожелал ее смерти? И не просто пожелал, а действительно убил девушку и выколол ей глаза? Какую же ненависть должен к ней питать этот человек! Я пытаюсь представить, сравниваю с той ненавистью, что я испытываю к Мэдоку Миллеру, который спровоцировал аварию, убившую моих родителей. И признаю: я сравниваю несопоставимое. Да, я ненавижу Мэдока за то, что тот вел себя на дороге беспечно, а после аварии – как бесчувственный, бессердечный чурбан. Я ненавижу его за то, что он отнял у меня родителей и разрушил мою жизнь. Но Фрейю кто-то намеренно лишил жизни. Это совсем иная форма проявления зла, и я не уверена, что на месте Доминика не стала бы искать ему мистическое объяснение.
– Давай поработаем сначала над комиксом, – произносит наконец Доминик. – А потом мы могли бы обсудить те материалы о Сейди, что я тебе переслал.
– Годится.
Доминик расслабленно откидывается на спинку стула. Я расцениваю это как отмашку: доставай свои эскизы.
– Я набросала панели с того момента, как девушка выглядывает из башни и видит зомби, начинающих восставать из могил, до того мига, когда она открывает опускную дверь в цоколе башни и выгоняет всех зомби в адское измерение. Видишь?
Я показываю Доминику панели с пустыми облачками для заголовков и текстов, не отводя глаз от его лица – наблюдаю за его реакцией. И я готова их собрать и выбросить, как только он фыркнет. Но Доминик внимательно изучает каждую панель, а потом открывает лежащий перед ним блокнот:
– Судя по тому, что ты не заполнила облачка, ты хочешь услышать мои предложения?
– Да.
– Ладно. Я тут изложил в общих чертах план дальнейшего развития сюжета. Хотя ты, возможно, видишь его совершенно иначе. Вот, почитай, пока я сделаю кое-какие пометки.
Доминик передает мне стопку листов, исписанных аккуратным убористым почерком. Это ключевые сцены, повествующие о том, как Сейди (а именно так он назвал девушку в башне, хотя я ему говорила: это не Мертвоглазая Сейди) узнает о том, что ей нужен ключ для управления лифтом. Чтобы он изменил направление движения и снова поднял ее на вершину башни. Этот ключ, сообщает ей страж портала демонов, в руках последнего владельца башни, теперь обитающего в дальнем пределе ада. И Сейди отправляется на его поиски, преодолевая преграды, которые ей чинят зомби, демоны и несчастные души проклятых.
Даже по одним этим наброскам, как и по манере изложения Доминика, мне сразу становится ясно: комикс получится не только страшным, но и смешным. За долю секунды я заряжаюсь энергией Хеллбоя. И это наивысший комплимент, которым я могу отплатить Доминику, хотя и не помышляю рассыпаться перед ним в благодарностях. Впрочем, признаю: перспектива совместной работы над комиксом меня тоже заводит. Мои пальцы уже зудят в возбуждении. И мне это нравится! Нет, я все-таки больна на всю голову! Разве можно так радоваться, когда Доминик страдает от горя?
Вытянув шею, я пытаюсь прочитать, что он пишет в своем маленьком блокноте. Доминик сразу это замечает:
– Что думаешь?
Я быстро киваю:
– Думаю, справлюсь. Только мы не станем называть ее Сейди.
Уголки его рта слегка выгибаются вверх.
– Хорошо, – соглашается парень. – А как мы ее назовем?
Я перебираю в голове все возможные имена. Но ни одно не звучит подходяще.
– Я подумаю над этим и скажу тебе потом, – внезапно насупливается Доминик.
– Это может быть любое имя. Только не Сейди. Согласись, неуместно называть ее Сейди после того, что случилось с…
Я не понимала, насколько теплым было выражение лица Доминика, пока мои слова не стерли его, как ушат леденящей воды.
– Извини, – бормочу я.
И я действительно чувствую себя виноватой. Доминик качает головой:
– Я сознавал, что мы не сможем избежать этой темы. Мне просто хотелось не думать об этом хоть какое-то время.
– Да… понимаю… Извини…
Доминик закрывает блокнот:
– Тебя уже, наверное, опрашивали копы.
– Дважды. Уверена – я у них в числе подозреваемых.
