Он – изгой среди изгоев, он всегда на острие удара, и смерть дышит ему в лицо. Его считают покойником, забыв, что у смерти можно многому научиться. Даже научиться любить.
© Дмитрий Морозов, 2017
© ООО «Издательство АСТ», 2017
Подхватив мешок, он шагнул в волнистую гладь – и покатился кубарем, спасаясь от удара когтистой лапы огромного незнакомого зверя. Вскочил, выхватывая из мешка стигис, – и отпрянул от колец змеи, попытавшейся обхватить его шею. Тёмный клинок сам уперся в руку, подрагивая в нетерпении. Одновременный взмах обеих рук – и змея распадается на несколько частей, бьющихся в агонии.
Ладар резко отскочил в сторону, под защиту высокого, раскидистого дерева, прислонившись спиной к шершавой коре, обезопасив себя от ударов с тыла и, возможно, сверху, выдохнул и попытался осмыслить увиденное.
Всё вокруг никак не походило на пожалованное ему королём графство. Скорее на Дикий остров. Полный монстров, страха, ненависти – и смерти. Идущий тропой тени отчётливо видел разлитую в мире вокруг опасность, злобу и жажду убийства.
– А где мирные деревеньки и города? Где ухоженные сады и возделанные поля? Пусть даже, с учётом войны, деревни будут полупустыми, а города ощетинятся высокими стенами и не захотят впускать. На то в торопливо всунутом ему в руки вещмешке лежит королевский свиток в дорогом футляре, где, подтверждённая затейливой печатью, красуется дарственная на эти земли – пожалованная «спасителю Родерика Шестого от врагов внешних и внутренних, а также принявшему посильное участие в восстановлении монаршего здоровья».
Впрочем, достаточно вспомнить злорадно-предвкушающие взгляды его противников, чтобы покрепче перехватить клинки и замереть, внимательно изучая обстановку. Змея уже перестала свиваться кольцами, напряжение чуть отпустило, и тут – один, другой, третий толчок в замершую спину. Быстро обернувшись, поднимая клинки повыше, Ладар увидел острые, истекающие подозрительным соком шипы, буквально за минуту проросшие сквозь толстый слой коры старого дерева. Тонкие, острые, словно иглы, они легко прокололи бы любую ткань, даже толстую кожу. Только куртка из василиска оказалась им… не по шипам? И, что интересно – достать раскинутые по сторонам крылья растительный хищник не пытался. Дерево-охотник? Даже кстати…
Закинув клинки в ножны, Ладар аккуратно, чтобы не мешать крыльям, пристроил на спине выданный мешок и принялся торопливо подниматься по стволу, уворачиваясь от любой подозрительной ветки. Перчатки из той же, способной выдержать и удар гномьего топора, кожи остались далеко в прошлом, а найти им хотя бы приблизительно равноценную замену никак не удавалось. Поэтому приходилось осторожничать, внимательно оглядывая кору, ветви и сучья. Впрочем, и сам он был уже далеко не тем наивным крестьянским пареньком, ничего не знающим о мире, который радушно распахнул дверь перед умирающим мучительной смертью вором. Он даже не был новобранцем, волей случая попавшим в армию и мучительно выискивающим способ избавиться от королевской магической печати, превращающей воина в послушного исполнителя чужой воли. Он не был злым волчонком, восставшим против несправедливости и оказавшимся в штрафбате – месте, откуда не возвращаются. Всё давно в прошлом. И печать, теперь совершенно не опасная и, возможно, даже способная помочь. И штрафбат, сменившийся разведкой, где умереть можно было столь же легко, но где учили и ценили твоё практически звериное умение выживать. Каждый раз, теряя и приобретая, вырывая у бесконечной круговерти войны себе ещё один шанс, он становился взрослее – и сильнее, пока не оказался тут, спокойный и хладнокровный, равнодушно взбирающийся по дереву-убийце.
Здраво рассудив, что оно не позволит обитать на себе стремительным хищникам животного мира, а с медлительными иголками вполне можно справиться, находясь в постоянном движении – более быстром, чем необходимо для роста отравленных шипов, а главное, оценив высоту дерева, питомец штрафбата и новоявленный граф спокойно поднялся к верхушке, чтобы оглядеться и понять, что же такое – подаренные ему владения, успевая ещё и рассуждать при этом. О том, что для него было действительно важно. Вернее – о ком.
– Илис, звёздочка ты моя черноокая, где же ты? Тут для тебя столько интересного…
