Бывшие агенты ФБР приезжают в Шеффилд на финал чемпионата мира по снукеру и становятся свидетелями жутких происшествий.
Грег Беннет сидел на скамейке у Тюдор-Сквер и жалел себя. То ли парень, сидящий наверху, за что-то его невзлюбил, то ли ему доставляло удовольствие наблюдать, как он барахтается все в новых и новых топях, захлебываясь дерьмом.
«Грег, ты болен, тебе нужна помощь…» Линда искренне желала помочь, а он только бесился от её слов. «Мне не нужна помощь, сука! Если тебе не нравится — уёбывай отсюда!» Она собрала вещи и ушла в тот же вечер, два года назад. Все потому, что ему не везло. А нужен был выигрыш. Хоть небольшой, хоть один раз. Но все его ставки на этом, сука, чемпионате мира проигрывали, и тогда он поставил оставшееся на победу Хантера в полуфинале. На фаворита! Сопливый ублюдок, просравший свою гарантированную победу этому ирландишке, которого уже все списали со счетов! А самое поганое в том, что кто-то, поставивший на Доэрти, теперь загреб свой выигрыш.
Что ему оставалось? Пойти и напиться. Из бара он вышел еще своими ногами, но они согласились донести его только до этой скамейки с видом на Крусибл, чтоб он сгорел.
Грег нащупал часы, поднес к глазам, пытаясь рассмотреть стрелки. Ого, да уже начало второго ночи! Пора домой. Но вместо автобусной остановки ноги будто сами развернули его в другую сторону, к дверям Крусибла. Если бы если бы сейчас земля разверзлась и эта проклятая коробка рухнула в самую глубокую яму, на дне которой будет ад! Прокашлявшись, Грег смачно харкнул на стену театра.
— Сдохните все! — с ненавистью крикнул он. — Слышишь, сука? Все!
Сзади что-то прошелестело, и Грег почуствовал, как по спине потекла струйка. Неужели он умудрился вспотеть в таком холоде? Машинально он потянулся туда рукой и нащупал длинный разрез. Похоже, с удивлением понял он, кто-то резанул его сзади, причем и плащ насквозь, и свитер. Пальцы измазались в чем-то мокром, Грег поднес их к лицу. Красное…
На его рукаве возник такой же разрез, что-то потекло по руке, потом разрезало ткань на груди, от плеча и наискосок, до кожи и еще глубже.
Ему все еще не было страшно. И даже больно не было. Но стало через секунду.
…тело нашел охранник Крусибла. Грег лежал в нескольких под фонарем, глядя в небо пустыми мертвыми глазами, его одежду пропитала кровь, и еще целая лужа вытекла из широкого разреза, рассекшего горло от уха до уха.
— Скалли, ты любишь снукер?
— Что, прости?
Малдер, кажется, решил, что она не расслышала в шуме паба.
— Снукер, — вмешался Джереми и кивнул в сторону стойки, где столпилась самая буйная компания из всех посетителей. Над стойкой светился телевизионный экран.
Дана Скалли прищурилась, вглядываясь. Экран, тем временем, давал крупный план молодого мужчины, внимательно изучавшего что-то незримое её глазу. Не красавец, но его черты лица были вполне гармоничны, а в глазах светились воля и характер. Налюбовавшись, оператор соизволил сменить план и перевел камеру на обширное ярко-зеленое пространство сукна с разбросанными на нем цветными шарами — скопление красных у нижнего края, разбавленное единственным черным, и еще белый немного в стороне. Камера вернулась к мужчине: склонившись к столу, он сложил пальцы в замысловатую фигуру и ловко пристроил на неё сверху кий. Секунда, быстрое плавное движение — и белый шар покатился вперед, чтобы ударить в бок черному. Черный шар исчез в лузе, а белый, изобразив замысловатую дугу, откатился назад, влево и наверх. Зрители у стойки приветствовали удар дружным одобрительным ором и чокнулись кружками.
— А, это какая-то бильярдная игра? — произнесла Скалли.
— Какая-то? — взвился Джереми. — Малдер, она назвала снукер какой-то бильярдной игрой! Это снукер, где были Тони, Алекс, Джимми?! А Самородок Дэвис?
— Я честно считал его инопланетянином!
— Кто бы сомневался, — фыркнула Скалли, поспешно прячась за своей кружкой. К счастью, Малдер не обратил внимания на её шпильку, вовсю ударившись в воспоминания на пару с бывшим однокашником по Оксфорду.
…Джереми Эдкинс нашел их на второй день в Лондоне. Малдер потом клялся, что даже не думал сообщать своим бывшим приятелям о приезде, но, так или иначе, с Джереми, ныне известным журналистом, эти меры предосторожности не сработали. Вечером они втроем уже сидели «в лучшем пабе Лондона и плюнь в глаза любому, кто скажет, что это не так».
— Так сколько он всего выиграл? — уточнял Малдер.
— Шесть, дружище, шесть раз! Это чемпионат мира. Но знаешь что? Он до сих пор в строю! Молодежь, которая пришла на смену, оказалась еще сильнее, но в свой день Самородок ими всеми вытрет пол! А помнишь финал восемьдесят пятого? Хотя, откуда тебе помнить, ты уже вернулся тогда в Штаты…
— Увы, и забросил смотреть Би-Би-Си, — кивнул Малдер. — А что, Дэвис тогда опять выиграл?
— Наоборот, проиграл. Но бог мой, что это был за матч! Его смотрели все! Спроси любого, где он был во время «Финала в Черном Шаре», и он тебе скажет! — Джереми воодушевленно махнул рукой, позабыв, что держит в ней кружку с пивом, и оно выплеснулось через край.
