— Все, хватит глумиться! — бросил Павел. — Все тихо в баронских угодьях?
— Все тихо, — подтвердил Репницкий. — Давлаев и Павленко дважды обходили периметр. Иногда шныряют эти бабы… ну, ты их видел, одна страшная, как призрак, другая на пельмень похожа. Давлаева испугали, представляешь? Он, бедный, даже креститься начал…
— По коням, бойцы! — приказал Верест. — Отдохнуть пора, весь день как каторжные вкалываем.
— Ты хоть полезное что-то выяснил? — поинтересовался капитан.
— Не знаю, — искренне признался Павел и в двух словах описал проблему.
Репницкий погрузился в задумчивость. «Козлик» резво прыгал по «угодьям», выбрасывая гравий из-под колес. До Креслау, учитывая состояние дороги, ехать было не больше пятнадцати минут. Довольно быстро внедорожник освоил открытое пространство, пробежала дубрава. Снова знакомое местечко: справа — обрыв, увитый корнями, слева — каменная гряда протяженностью не менее полукилометра. Павленко прибавил скорость — местечко неуютное. Да и домой уже хотелось — ужин, личное время, можно письмо на родину написать, можно в город выйти и развлечься…
— Знаешь, Павел Сергеевич, глупая мысль в голову пришла, — как-то неуверенно заговорил Репницкий. — Ну, хорошо, Креслау расположено на 253-м километре, если от Варшавы… А Зальденбург — на 315-м… Но дорога-то в два конца ведет, километровые указатели имеются и на другой стороне полотна, причем с первыми не совпадают. Откуда там счет — от Берлина, Кельна, Брюсселя? Надо посмотреть, какие там цифры… Представь себе такое: строительно-ремонтная бригада вызывается не из Креслау, а из Зальденбурга — почему нет? Десятого февраля там еще вовсю хозяйничали немцы, работали все службы. И эта бригада, и ее начальство, разумеется, будут считать столбы на своей стороне дороги. Или, поправь, я что-то неправильно понимаю?
Павел задумался. Вот ведь черт, элементарное решение, а голова уже отказывается воспринимать простые решения, ей подавай запутанное и заковыристое… Он может навести эти чертовы справки уже сегодня!
Пулеметная очередь прогремела как гром среди ясного неба! «Косторез», «MG-42»! Пули пробуравили темнеющий воздух, несколько штук ударили по корпусу.
— Фашисты, матерь их, товарищ капитан! — взвыл Давлаев.
Павленко резко утопил педаль тормоза. Не самое взвешенное решение, но оно, ей-богу, спасло кому-то жизнь! Пулеметчик стрелял на упреждение, по его расчетам, вторая очередь должна была прошить сидящих в джипе, а экстренное торможение смешало планы. Очередь ударила перед колесами, взметнула пыль, выбивала комки глины из дорожного покрытия. Хлынула осыпь с обрыва, до которого было рукой подать. Павленко с воплем передернул рычаг, «козлик» послушно рванулся вперед, и в этот момент пули продырявили заднее левое колесо! Машина покатила юзом, ткнулась носом в правую обочину и едва не перевернулась, подбросив зад.
— Из машины! — дурным голосом заорал Павел. — Все наружу!
Он видел, как Репницкий, распрямившись пружиной, кубарем перелетает через борт. Катился по проезжей части Павленко, успев схватить за ремень «ППШ». Что-то невразумительное хрипел Давлаев. Павел схватил его за шиворот, но тот не слушался, из головы хлестало, как из пробитого топливного бака! Снова очередь, и пули прошили безжизненное тело, которое невольно его прикрыло. В голове метались искрящиеся вихри. Он вывалился в правый вырез кузова — возможно, отсутствие двери и спасло его — и покатился под откос. Вот оно! Ведь не почудилось же, когда ехали в замок! Кто-то наблюдал за ними, но стрелять не стали. А на обратном пути решили восполнить пробел! Знали, что рано или поздно поедут назад! Что это было? Случайная засада? Кто-то наблюдает за баронессой и отваживает от нее посторонних?
Павел, закусив губу, пополз по откосу. Пристроился на спину, чтобы передернуть затвор. Руки болели, словно не родные! Он распластался за обочиной, раскинув ноги, глянул через плечо — влево, вправо. На обрыве не было никого. Стрелки расположились за грядой, метрах в пятидесяти от проезжей части. Их было как минимум трое, и они продолжали стрелять. Надрывался «косторез», отрывисто гавкали «МР-40». А потом наступила тишина. Верест вытянул шею. И, видно, зря — простучала очередь, с головы сбило чудом удержавшуюся там фуражку. Как мило, черт возьми! Он не стал ее ловить, откатился, снова высунулся. Ситуация не очень-то располагала к оптимизму. Джип застрял в кювете метрах в двадцати от него. Задний бампер раскурочен, шина порвана в клочья. С заднего сиденья через борт свешивался младший сержант Давлаев, с головы еще стекала кровь. Павел заскрипел зубами. С гряды продолжали стрелять — в темнеющем воздухе отлично различались вспышки. Людей, устроивших засаду, было трое. Пулеметчик — по центру. Похоже, Павел изрядно высунулся — кучка пуль неслабого калибра вспахала косогор в нескольких сантиметрах от подбородка, он скатился вниз, надрываясь от кашля, и, сменив позицию, снова пополз к джипу.
