Для уточнения он обошел остальных. В карманах у мертвецов не обнаружилось ничего ценного — на дело с «уликами» не ходили. Ни служебных карт, ни документов. Лишь изящные портсигары, зажигалки, часы, шелковые носовые платочки. Двое в звании роттенфюреров, пулеметчик — обер-шарфюрер, что соответствовало фельдфебелю. Обоих гранаты полностью видоизменили, одного — его собственная, другого — советская. Павел собрал оружие, потащил всю эту кучу железа к машине. Почти стемнело, видимость сохранялась какая-то условная. Может, и к лучшему… Весь левый борт машины был забрызган кровью. «Газик» после инцидента оставался на ходу — наглядное подтверждение качества всего советского. Нежный «Виллис» точно бы сдох. Мертвые тела своих товарищей погрузили на заднее сиденье, укрыли брезентом. В ноги им побросали трофейное оружие. Мертвых эсэсовцев Верест решил не трогать, сообщит, куда следует, пусть приезжают заинтересованные люди (если таковые найдутся). Пришлось поднапрячься, чтобы вытолкнуть машину на дорогу, но справились и с этим.
Остаток пути обошелся без приключений. Минут через десять показались огни Креслау (в отдельные дома ремонтные бригады уже провели электричество). Сгустились краски — к десяти часам вечера округу окутывала тьма. Но на дороге в Пандау еще наблюдалось оживление. Объезжал колдобины ржавый грузовик «MAN», контрольно-пропускной пункт по особому распоряжению коменданта Старостина работал до полуночи. Павел чувствовал полную опустошенность. Павленко мрачно помалкивал, за всю дорогу не выдавил ни слова. Видно, размышлял, что такое смерть и по какому распорядку она приходит к людям. На КПП работал прожектор, шумели люди. Сноп света озарял шлагбаум, полосатую будку, доставшуюся в наследство от немецкой фельджандармерии, несколько единиц автомобильного транспорта. «ГАЗ» уперся в шлагбаум, и Павленко злобно надавил на клаксон. Подбежал знакомый сержант, узнал Вереста, стал орать на красноармейца, чтобы быстрее поднимал эту «полосатую хрень». Среди бойцов мелькали синие фуражки — на усиление поста, в связи с недавним инцидентом, прибыли сотрудники НКВД. Машина проехала под взлетевшим шлагбаумом и остановилась, когда перед капотом возник энкавэдэшник с автоматом.
— Сильно извиняемся, товарищ капитан, — козырнул он, — но вам придется предъявить документы и машину к осмотру.
Похоже, эти парни брали власть на КПП. Разбирательство могло затянуться. К черту амбиции, когда ноги еле держат и раненая рука напоминает о себе пульсирующей болью! Верест предъявил служебное удостоверение. Обладатель фуражки с достоинством кивнул и показал рукой на заднее сиденье:
— А там что у вас под брезентом?
— Посмотри, — пожал плечами Павел.
Подошли еще двое, включили фонарь и отогнули край брезента и тут же отпрыгнули в сторону:
— Черт, кто это?!
— Это с нами, — вздохнул Верест. — Вам письменную объяснительную, товарищ старший лейтенант? Но учтите, если мы здесь простоим еще минуту, письменные объяснения будете давать завтра в Смерше всем составом. Мы можем, наконец, проехать?
— Конечно, товарищ капитан, все в порядке… — Бравый офицер, похоже, прибыл из тыла, войны не видел. Он отдал честь и спросил: — Вы сейчас куда направляетесь?
— В комендатуру, любознательный ты наш…
Павленко злобно отжал сцепление. «ГАЗ» рванулся, окатив «службистов» едким выхлопом. Справа на обочине стоял еще один «козлик», вокруг него толпились люди. Кто-то возмущался, автоматчики бряцали оружием, снова мельтешили синие фуражки — самые «компетентные» и всезнающие люди. Что-то привлекло внимание Вереста.
— А ну, притормози, — приказал он, одним прыжком покинул внедорожник, не дожидаясь полной остановки, и зашагал к собравшимся, оправляя мятое обмундирование.
— Молчать! — визжал автоматчик. — Поговорите мне еще тут, лазутчики хреновы! Я сказал, стоять и ждать, пока не разберутся компетентные товарищи! И не суйте мне свои «липовые» корки! Много вас тут таких подозрительных шляется!
— Ну, ты и герой, дружище, — процедил знакомый голос. — С головой рассорился, или как? Нам плевать, кого вы тут ловите! Контрразведка Смерш, следуем в распоряжение вашего отдела! А ну, вызывай капитана Вереста, пока к стенке не поставили!
Перепалка разгоралась, в нее вступали новые люди.
— А ну, ша! — проорал Павел. — Что за бардак на контрольно-пропускном посту? Капитан Верест, командир особой оперативной группы отдела контрразведки! Опустить оружие! Это мои люди!
— Тьфу ты, командир! — сплюнул возмущенный капитан Звягин. — Тебя сама удача послала. Эти идиоты, представляешь, утверждают, что мы немецкие засланцы, документы наши «липовые», и сейчас прибудет группа, чтобы доставить нас за решетку.
— А утром — к стеночке! — радостно заулыбался молодой лейтенант Рома Окулинич. — Товарищ капитан, что за хрень? Почему вы до сих пор порядок не навели? Где оркестр, где ковровые дорожки?
