– Я правда не знаю, где портфель с документами, – вдруг признался Майснер. – Вы все правильно рассказали, так и было. Только с портфелем убежал не я, а сменный водитель Рудольф, который сидел на переднем сиденье. Я передал ему портфель. Но он исчез. Пропал без вести. Рудольфа нет среди убитых, нет среди арестованных.
– Мы пытались вас освободить, но вы сбежали во время нашего нападения. Вы меня узнаете? Это ведь я за вами бежал тогда и уговаривал остановиться.
– Да, я вас узнал, – кивнул Майснер. – Но я вам не поверил, думал, что это провокация гестапо. Вы слишком хорошо говорите по-немецки. Я подумал, что вы действительно немец, или это так и есть?
– Для дела это не важно, – отрезал Сосновский. – Вас возили на допросы в гестапо?
– Да, каждый день. Пытались запутать, пытались очными ставками поставить под сомнения показания и понять, кто из нас говорит неправду. Им тоже нужен портфель.
– Значит, Рудольф с портфелем скрылся, а вы думали, что он его спрятал где-то здесь?
Сосновский допрашивал Майснера и тут же переводил его ответы Шелестову. Максим слушал внимательно, сопоставляя факты, пытаясь уловить логику событий. Но в общую картину исчезновения документов, которая сформировалась раньше, стали вплетаться все новые и новые элементы. Теперь вот этот Рудольф. Значит, надо искать Рудольфа. Вычислить, где он может прятаться, как он себя повел в этой непростой ситуации.
– Расскажите нам об этом Рудольфе, – попросил Шелестов.
Буторин вернулся через две минуты и махнул рукой. Все спокойно. Шелестов вышел из-за угла дома и подошел к товарищу. Коган пролез в щель забора и тоже встал рядом. В доме, где на первом этаже располагалась явочная квартира, не светилось ни одно окно. Дом как будто вымер. Неприятное зрелище – дом-мертвец. Весь город как мертвец. Хоть бы одна собака залаяла. Так и собак нет.
– Значит, так, – тихо заговорил Шелестов. – Повторяем еще раз: Виктор идет на конспиративную квартиру. Я отслеживаю путь отхода от угла дома через развалины и к оврагу. Ты, Борис, если что, помогаешь уходить твоим лазом у забора и через парк, а потом по мосткам через реку. Помните, что возможно наблюдение гестапо за квартирой, поэтому даже если ничего и не произойдет, то Виктор уходит своим путем, а мы прикрываем его до места встречи у разрушенной водонапорной башни. Осторожнее, ребята. Без помощи подполья нам никак нельзя, нам нужны люди, которые хорошо знают город. Мальчишки нам хорошо помогают, но опытные подпольщики имеют больше представления о положении дел в городе и более осторожны. Могут дать более дельные советы. Друзья Пашки – хорошие исполнители, а нам нужны опытные умные головы и их советы. Так что вперед.
Прикрывая автоматы полами брезентовых рабочих курток, все трое разошлись в темноте, занимая позиции. Буторин убедился, что все на местах, и двинулся вдоль дома, то останавливаясь, то снова осторожно передвигаясь. И вдруг он присел на корточки и буквально слился со стеной. Шелестов напрягся. Что случилось, что Виктор заметил? И сразу увидел темные фигуры, услышал звуки тихих осторожных шагов. Один, два, три… «Человек десять», – подумал Шелестов. Темные фигуры промелькнули во дворе дома. Несколько человек притаились в темноте на улице: кто у стены дома, кто слившись с темными стволами старых деревьев. Кто это? Партизаны или фашисты? Положение у Буторина опасное. Его могут заметить в любой момент. Только перестрелки с партизанами нам не хватало! Вдруг это они наведались на конспиративную квартиру? А если немцы? Если кто-то выдал гестапо подпольщика? Сложно что-то предпринять в такой ситуации. Тем более что группа рассредоточена и команду не передашь, не посоветуешься.
В глубине темного дома раздался удар, что-то громко треснуло. Топот ног – и снова тишина. Затем там что-то разбилось большое и стеклянное, снова шум, видимо, в стену ударился табурет. Шелестов прислушивался. Наверное, Буторин слышит больше, он находится у самого окна. И это звуки не мирного разговора. Это арест! И вот затопали ноги, теперь уже в коридоре. Из подъезда буквально выволокли человека, который не мог стоять на ногах. Четверо подняли его за руки и за ноги и потащили к парку, за которым, видимо, гитлеровцев ждала машина. Попарно от деревьев и от стены дома стали отделяться фигуры, которые тоже стали исчезать в парке. Шелестов неслышно двинулся в том же направлении. Сейчас он мог идти к дороге, прикрываясь деревьями и непроглядной темнотой. Нужно было что-то предпринять. Этот человек не должен попасть в руки гестапо.
Вот и улица. Здесь светили два фонаря на столбах. Несколько освещенных окон в зданиях. Шелестов присел за каменной тумбой, оставшейся после рухнувшего памятника. Две легковые машины, около них топчутся двое. Видимо, водители. А вот и те, кто захватил подпольщика. Из парка выбежали сначала двое и отдали какой-то приказ. Водители сразу бросились занимать места за рулем. Теперь из парка четверо вытащили тело связника. Рядом послышались шаги. Шелестов быстро обернулся и увидел Когана.
