Прощание с Артамоновым было не менее теплым. Старику также поочередно все пожали руку. Показываться возле дома не стали, чтобы гостей не увидела Мария и ее вездесущий молчаливый паренек Алешка.
– Будет трудно, но вы справитесь, – сказал Шелестов. – Трудно всем, на то она и война. В каждом она пробуждает те чувства и качества, что заложены природой. Вам теперь надо заботиться о троих, и все беспомощны, а вы немолоды. Я понимаю, что мы свалили на ваши плечи такую гору проблем. Ведь и Маша не должна узнать о раненом немце. Она же убьет его!
– Нет, напрасно вы так думаете, – покачал Артамонов головой. – Это она из-за ребенка тогда на Бориса с косой кинулась как тигрица. Это от страха, а не от ненависти. Перегорело в ней все, погибло. Это я как врач говорю вам. Ее лечить в психиатрической клинике надо или дома, но очень старательно, под присмотром специалиста. Может, и можно вернуть женщину в мир людей. Но мне легче живется, чем вам. Мне просто работы, забот прибавится, а вы вон жизнями рискуете, за вами смерть по пятам ходит, в пятнашки с вами играет. Удачи вам, товарищи!
Они шли почти всю ночь. То и дело по лесу мелькали фары проносившихся машин. Среди стволов от автомобильных фар бегали тени. Теперь даже по ночам шли передвижения немецких войск. Большими колоннами и не очень большими двигались войска, тыловые службы. Группа держалась чащобы, но там идти становилось все сложнее. Заболоченные участки, непролазный бурелом часто заставляли плутать, менять направление, делать долгие обходы.
– Нужно переодеваться в немецкую форму, – предложил Шелестов. – Нам осталось немного пройти. Выйдем к передовой, а там будем думать, как перебираться. Но сейчас в такой одежде нам даже показываться нельзя. Это район тактических оборонительных позиций врага. Здесь не должно быть населения и тем более путешествующих гражданских лиц. Где-то здесь проходит вторая и третья линия обороны.
– Тогда нам надо опять подкараулить каких-нибудь связистов, – предложил Коган. – Тех, кого долго не хватятся. Ну, хотя бы до конца дня.
Усаживаясь на пенек и снимая сапог, Сосновский покачал головой. Немецкие дорогие сапоги стали сдавать, не выдерживали они таких переходов по пересеченной местности. Вздохнув, он посмотрел на Шелестова.
– Нет, не связисты нам нужны, нам нужна офицерская форма для всех. Группа офицеров может передвигаться по тылам, выполняя задание командования. С офицеров не каждый спросит, а солдат будут останавливать и постоянно требовать ответа. Вы учтите, что в немецкой армии в принципе порядок, как в хорошо отлаженном механизме, в ней многое сразу бросится в глаза и покажется странным, на что бы мы в своей армии не обратили внимания.
– Но у нас есть ты, знаток языка и порядков, – усмехнулся Буторин. – Давай соображай, как нам лучше маскироваться.
К вечеру группа снова вышла к деревушке, расположенной на берегу небольшой речки. Шелестов с сомнением рассматривал окрестности в бинокль. Открытое место, переправляться не на чем. Значит, только ночью и только вплавь. Мостов поблизости нет. Точнее, был один, но, видать, давно сгорел. Сосновский подполз к Максиму и лег рядом.
– Что имеем? Ничего позитивного?
– Ночное купание. При луне, – усмехнулся Шелестов. – Причем, чтобы не мочить одежду и обувь, купание предполагается нагишом!
– Подожди-ка, – Михаил вцепился в рукав Шелестова и показал вправо.
По лесной дорожке к деревушке подъезжали три телеги. Обычные деревенские телеги, но сидели на них немецкие солдаты. Взяв у Шелестова бинокль, Сосновский стал рассматривать немцев.
– Фельдполиция, – произнес он, продолжая наблюдать. – Четыре офицера, четыре солдата и один ефрейтор. Максим, это то, что нам нужно. Фельдполиция. Она никому в армейских частях не подчинена. У нее свое начальство, и с нею стараются дружить. Есть такой элемент заискивания. Все-таки надзор в пределах расквартирования войск.
– Остановились у крайнего дома, – констатировал Шелестов. – А что им тут надо? Деревня-то жителями брошена. Ночлег ищут?
– Брать надо, Максим! – отложив бинокль, горячо заговорил Сосновский. – Такой подарок судьбы. Да в этой форме нам преодолеть до передовой десяток километров – пара пустяков.
– Легко сказать, – проворчал Шелестов, прикладывая бинокль к глазам. – Брать надо так, чтобы форму не попортить, а их девять человек.
Буторин тихо подобрался и поинтересовался, что нового. Шелестов коротко обрисовал ситуацию и предложение Сосновского.
– И что голову ломать? – подумав, заявил Виктор. – Надо их по частям брать. Деревня не жилая? Так? Значит, суеты у них будет прилично. Воды принести, печку затопить, еду приготовить. А может, и на костре во дворе, если с печкой не справятся. У них еще и с ночлегом заморочка будет. В доме, я думаю, им царские полати никто не приготовил. Значит, улягутся с удобствами офицеры, а солдаты, может, и во дворе в телегах на соломе поспят.
– Ну пошли, – согласился Шелестов, отползая за крайние деревья.
