— Да ну, ненавижу я это быдло! Из-за такой же мрази меня с подвижного состава списали, и чуть лицензии не лишили!
— Знаешь, за меня еще никто так не заступался! Спасибо!
— Да ну, ерунда. Это быдло…
— Ну ты успокоишься или как?
— Да я спокоен в принципе.
— Ага, а за нож зачем хвататься?
— Привычка.
— Странная у тебя привычка для охранника.
— Да, пожалуй. Из-за нее я чуть и не лишился лицензии, полоснул одну подорву по щеке.
— За что?
— Выделывалась много, да еще унтерменш ебучий!
— Чурка что ли?
— Да.
— Погоди, так ты скинхед? — она посмотрела на Факела уже как то по другому, с надеждой.
— Я предпочитаю называть себя нацистом.
— И это правильно! Выходит — мы соратники! Меня Катей зовут — она протянула Факелу руку.
— Лёха — пожал он ее, Для соратников просто Факел.
— Прикольная кликуха! За что такую получил?
— Да пироманьяк я страшный, домов и квартир чурбанских спалил, не меряно.
— Классно, расскажи!
— Не, об операциях не болтают с теми, кто в них не участвовал.
— Тогда возьми меня в бригаду!
— Кать, не мети пургу, ты что, боевиков насмотрелась? Тут подготовка нужна!
— А я стрелять хорошо умею, с отцом с детства на охоту хожу, у меня даже ружье свое есть!
— Ружье, говоришь? Это хорошо! Ты откуда вообще будешь то? — Факел попытался сменить тему.
— Из поселка Спиртзавода.
— Я серьезно.
— Я тоже.
— Это где вообще?
— Отсюда два часа на электричке.
— Понятно, а едешь в город?
— Нет, я сейчас уже выхожу.
— Круто, я тоже!
— А ты к кому здесь?
— Да ни к кому. Так, делаю видимость, что смотался из города.
— Из какого?
— Ну из своего, я только что сел.
— Зачем тебе это?
Во влип — подумал Факел, Нахрена я ей это сболтнул, теперь придется рассказать.
— В следующем поезде в нашу сторону будет еще пятеро моих бойцов, у нас сегодня очень серьезная операция.
— Это опасно?
— Нет, профессионалы не ошибаются.
— А сколько у вас до этого было таких операций?
— Ну, вообще четыре, но они все были гораздо менее масштабные. В этот раз будет действительно забой! — говорил Факел думая про себя: «Какого хрена я ей все это рассказываю?!!», — и не замечая, что так и не отпустил ее руку.
— Боишься?
— Нет.
— Никогда не ври мне Леш! Я это чувствую!
— Ну, есть немного, но все должно получиться, мы две недели эту операцию готовили, я всю ночь до последней мелочи ее обдумывал!
— Тогда днем отоспись!
— Это не проблема, я вообще почти не сплю, бессонница. Когда батя заболел я за него и за себя в две смены работал, и ничего.
— Ариец…
— Ну хорош стебаться! Ты лучше скажи, зачем тебя в эти Столбы несет?
— У меня здесь сестра живет, замуж недавно вышла за местного. У нее день рождения сегодня.
— Понятно, а завтра ты куда? Здесь побуду, делать то мне нечего, я без работы сейчас сижу.
— Во как! Так может завтра встретимся, пообщаемся?
— А что, можно! Ну, к утру я буду. Если доживу! — не подумавши брякнул Факел. Катя резко изменилась в лице и залепила ему хорошую пощечину.
— Чтобы я больше такого не слышала! С тобой ничего не случиться! — она сняла с шеи небольшую пентаграмму на кожаном шнурке, — Помни! Это твоя последняя операция без меня! Но мысленно я буду с вами! — Катя накинула шнурок Факелу на шею. Он стоял и молча смотрел ей в глаза, окончательно охренев от самого себя, от нее, от этого мира: И что у нас фашистов за прикол такой с девушками в тамбурах знакомиться? Прямо как в «Скинах»[15]! Только тут уже похоже не «искра пробежала», тут залпом РПО[16] попахивает!
— Понял меня?!!
— Так точно! — поднес он руку к виску.
— Вот, так то лучше!
— Молодые люди! Вы сейчас выходите — окликнул их какой то бородатый мужик с потрепанным вещмешком и ружейным чехлом за плечами.
— Да, выходим — ответили они в один голос, Ладно, на платформе еще поговорим! — бросила Катерина.
Электричка остановилась, и они вместе с толпой народа вышли на асфальтированную платформу.
— Молодец братан! Дай пять! — подошел к Факелу какой то парень, очевидно свидетель конфликта.
— Рад стараться! — хлопнул он по его руке.
— Может присядем на лавку? — предложила Катя.
— Да, пожалуй! У меня есть минут двадцать. Они сели на скамейку, скинули с себя рюкзаки. Факел выложил из кармана мобильник и выдернул из него шнур гарнитуры. Из динамика донеслись душераздирающие для этого «колхоза» звуки.
— Прикольно! Это что такое?
— Immortal, альбом Songs of Northern Darkness[17].
— Черт! Я его уже год ищу!
— Ну вот видишь, он тебя сам нашел.
— Да, действительно! А ты стало быть еще и NSBM[18] слушаешь?
— Конечно, что же еще? Ну металл еще конечно всякий.
— А я думала ты по Коловрату[19] угораешь и прочему RAC’у[20].
— Не, эт для бревен всяких, я из «голубой джинсы» уже вырос.
— А тебе сколько лет то?
— Двадцать два.
— Салага! Я на год старше! И давно ты в движении?
— Пять лет.
— Нормально, а по NSBM’у давно угораешь?
— Три из них.
— Знаешь, в нашей дыре таких как ты не делают!
— Да ладно! Что я, ты вообще уникум! Я таких отродясь не видел!
— Каких таких?
— Ну… не знаю! Русский язык могучий, но и в нем таких слов нет!
— Все понятно, можешь не объяснять. Давай свой номер, я запишу — она вытащила из кармана трубу.
— Сбрось мне — сказал Факел закончив диктовать номер.
