«Однажды мне приснилось, что Роберт Редфорд (
«Как всё прошло?», — спросил Карелла.
«Очень хорошо, на самом деле.»
«Дорогая?», — сказал он.
Она следила за его губами.
«Я люблю тебя до смерти», — сказал он.
«Тогда больше никаких поцелуев», — сказала она и кивнула. «Или я разобью твою чёртову голову.»
Мэр, когда репортёры спросили его, как он планирует расчистить улицы до начала интенсивного праздничного движения, ответил со свойственным ему остроумием и стилем:
«Парни, это не что иное, как обычная снегоуборочная работа.»
Представители прессы не сочли его замечание забавным. Не посчитали его забавным и полицейские 87-го участка.
Те, кому не повезло попасть на смену с полуночи до восьми утра в Рождество, работали до десяти утра, и к этому времени в отдел начали по одному прибывать детективы. В 87-м участке было восемнадцать детективов, и они разделили между собой три смены, составлявшие их рабочий день, по шесть человек в каждой смене. В смену с восьми утра до четырёх вечера (или, как оказалось, с десяти утра до шести вечера) работали Мейер Мейер, Хэл Уиллис, Боб О'Брайен, Лу Московиц, Арти Браун и переведённый из 21-го участка Пи-Ви Визонски. Рост Визонски составлял шесть футов четыре дюйма, весил он 208 фунтов в трусах и носках, и терпел множество шуток и подначек за то, что он поляк. Не проходило и дня, чтобы кто-нибудь в отделе не рассказывал очередной польский анекдот. На Рождество (это был праздник Визонски) Лу Московиц (который праздновал Хануку) рассказал о первом чуде Папы Иоанна Павла II (
Фейерверк начался примерно в 10:30.
Всё началось с так называемого «семейного спора» на Мейсон и Шестой. Не так много лет назад Мейсон-авеню была известна как улица шлюх. Проститутки с этой грязной пуэрториканской улицы ушли в центр города, где они могли пошалить в массажном салоне за сорок-восемьдесят долларов, в зависимости от предоставляемых услуг. Теперь улица Ла Виа де Путас была просто Ла Виа — это сочетание бильярдных салонов, магазинов порнографических книг, кинотеатров с порнофильмами, дешёвых ресторанов быстрого приготовления, продуктовых магазинов, дюжины баров и церкви, посвящённой спасению душ тех, кто часто посещает этот район. За исключением церкви, которая в одноэтажном религиозном стиле примостилась между мрачными зданиями, примыкающими к ней, все стильные заведения, расположенные на улице, находились на первых этажах доходных домов, в которых жили люди, готовые довольствоваться убогой обстановкой в обмен на одну из самых дешёвых арендных плат, какие только можно было найти в городе. Именно в одной из таких квартир и произошёл семейный спор.
Двое патрульных, приехавших на вызов, столкнулись с явно непраздничной сценой. В гостиной находилась пара тел, оба в ночных рубашках, оба — жертвы перестрелки. Одно из них, женщина, мёртвая сидела в кресле возле телефона, трубка всё ещё была зажата в её окровавленной руке. Именно она, как они узнали позже, позвонила в службу спасения 911. Второй жертвой оказалась шестнадцатилетняя девочка, которая лежала лицом вниз на заплатанном линолеуме и была так же мертва. Женщина, позвонившая в 911, сказала только:
«Пришлите полицию, мой муж сходит с ума.» Патрульные ожидали увидеть семейную ссору, но не такого масштаба. Они постучали в дверь квартиры, не получили ответа, попробовали дверную ручку, а затем несколько непринуждённо вошли в квартиру — это был день Рождества, это была Ханука. Теперь они оба выхватили пистолеты и веером пронеслись по комнате.
В одном конце её находилась закрытая дверь. Первый патрульный — чернокожий коп по имени Джейк Парсонс — постучал в дверь, и его тут же встретили выстрелы, которые вырвали огромные куски из деревянной обшивки и сделали бы то же самое с его головой, если бы он рефлекторно не бросился на пол. Оба полицейских отступили от квартиры.
